Хотя бы потому, что она очень нравится матери и даже гондону отчиму нравится. Они считают ее подходящей партией.
Разумеется, для женитьбы. Не для ебли. У меня же как раз все с точностью до наоборот.
Поэтому я отволок Риту в машину, запихнул за руль и захлопнул дверцу.
— Исчезни, чтобы я тебя долго искал и не смог найти, — сказал ей и направился к подъезду. Пока поднимался лифтом, прикинул три сценария развития, как себя вести, если Заучка закатит истерику. Но она рили удивляет.
Не говорит ничего. Вообще. Если и расстроилась, то умело это скрывает.
В какой-то момент даже начинаю сомневаться, получится ли у меня ее раскрутить. Но сразу отгоняю сомнения.
Получится. Никуда она не денется. Просто надо быть осторожнее и ничем не показывать свою заинтересованность.
Если бы еще можно было это как-то объяснить собственному члену. А то от одного вида девчонки в паху начинает болезненно наливаться и тянуть.
— Я подумала, что ты можешь лечь на столешнице в кухне или прямо на столе, — бодро щебечет Ангелина, — а еще забыла сказать, чтобы ты купил массажное масло.
Давай я сейчас быстро сбегаю…
Мы доходим до моей комнаты, она нерешительно застывает на пороге. А я прохожу вглубь и бросаю сумку на стул.
Ничего не говорю, молча достаю из кармашка массажное масло, затем так же молча выношу из гардеробной раскладной массажный стол.
— Я пойду помою руки, — пищит Ангелина и исчезает в коридоре. Понятливая девочка."
"Раскладываю стол, раздеваюсь до трусов и ложусь на живот. Мысленно призываю свой организм проявить хоть немного совести, и как будто даже получается.
Ангелина наливает масло в руку, разогревает ладонями и только потом прикасается к телу. Она встает у изголовья, проходится по спине размашистыми движениями, проводит линию по позвоночнику. Но все равно в ее исполнении это выходит чересчур мягко и неуверенно.
Правда, я и не ждал чудес, для профессионального массажа у нее слишком слабые руки. Я в состоянии оплатить хорошего массажиста, потом, а сейчас собираюсь просто кайфануть.
Но как только теплые нежные ладони касаются кожи, организм вновь начинает жить своей жизнью.
Стояк твердеет, лежать на животе теперь дико неудобно.
Прямо перед глазами маячит треугольник, обтянутый трикотажными брюками. Я слышу ее запах, очень тонкий и охуительный. И не понимаю, зачем терплю эту пытку.
— Демьян, — зовет Ангелина, отнимая от моей спины руки. Поднимаю голову, вместе с ней внизу поднимается ее младшая сестра. Я уже смирился, что бороться с этим бесполезно.
