А то у них тут гипоаллергенный какой-то, она совсем не работает. И все отлично.
Мы прощаемся.
— Вот видишь, как все просто, — Настя довольно потирает ладони. Мне тоже становится легче.
— Спасибо, — благодарю подругу, — ты мне столько денег сэкономила.
— Слушай, Линка, — мнется Лапина, — а ты не будешь против… Можно я потом Каренину рубашку верну? Поменяю обратно на блузку? Ты не обидишься?
— Я тебе еще и спасибо скажу, — чувствую настоящее облегчение от того, что больше не придется общаться и этим заносчивым мажором.
— А блузку мою он точно выбросил. Зачем она ему?
Глава 2
Ангелина
Гуглю в интернете, как правильно стирать рубашки люксовой серии. Узнаю, что в дорогих качественных материалах хлопковая нить скручивается особенным образом, не так как для широких масс.
Это делается для того, чтобы любой руководитель в конце рабочего дня отличался от своих помятых и потрепанных сотрудников и сиял как начищенная копеечка. Дорогие рубашки не мнутся, только их при стирке нельзя выкручивать.
Они должны высохнуть сами, на плечиках.
Мама мне то же самое сказала, чтобы я не выкручивала, но так глубоко она не копала.
Достаю из пакета рубашку. Ткань наощупь гладкая и нежная, при этом держит форму. Значит не врет гугл про особо скрученную нить.
Подношу ближе, чтобы рассмотреть. Рецепторы улавливают мужской приятный аромат — дразнящий, будоражащий. В груди разливается незнакомое тепло, растекается дальше по телу, в кончиках пальцев начинает покалывать.
Неожиданно для себя практически зарываюсь в рубашку носом — так мне нравится этот запах! Он явно очень дорогой, потому что разительно отличается от мужских парфюмов, которые я знаю. Мурашки медленно расползаются от затылка по позвоночнику вниз, рождая ощущения, которые мне совсем незнакомы…
Спохватившись, отшатываюсь и оглядываюсь по сторонам. Я одна дома, а почему-то такое чувство, что все это время Каренин стоял рядом и смотрел, как я обнюхиваю его рубашку.
Становится стыдно за собственную несдержанность.
Демьян Каренин — зарвавшийся наглый мажор, и если бы он узнал, как меня только что вело, я бы сгорела от стыда.
Но ведь дело совсем не в нем, а в аромате. Сам Каренин вызывает во мне единственное желание — никогда больше с ним не пересекаться.
Мое желание вполне исполнима. Для этого достаточно отстирать пятно, высушить рубашку — естественным образом, конечно же! — отдать Насте и забыть об этой истории навсегда.
