Наверное, из-за шума бьющегося в ушах сердца я не слышала топота преследователя за спиной. Но это почему-то заставляло нервничать еще больше. Добежав до поворота, я притормозила и обернулась. Слуга, к удивлению, не сдвинулся с места. Лишь с интересом за мной наблюдал. И это отчего-то совсем не обрадовало, а заставило волосы на голове зашевелиться. Я на мгновение застыла, борясь с нахлынувшим страхом, а потом рванула прочь.
Вернее, попыталась рвануть…
Стоило мне завернуть за угол, я впечаталась в мужскую грудь и ощутила чьи-то руки на своих предплечьях.
Паника затопила с головой. Не закричала я только потому, что горло сдавило спазмом. Я вскинула голову и встретилась глазами с серьезным взглядом Леонардо Альманди.
В душе яркой вспышкой полыхнула комета надежды.
— Леонардо, помоги! — сглотнув, прошептала я и сама вцепилась в его камзол.
— Конечно, милая, — улыбнулся он и… надел мне что-то на шею. Я опустила взгляд на грудь и увидела… знакомый амулет темных жрецов. От потрясения мои руки ослабели и сами собой разжались.
— Прости, Анна, но сейчас ты пойдешь пугать и убивать. Раз уж у другой женщины канцлера это не получилось.
— Ты!..
Я расширившимися от ужаса глазами смотрела на графа и не могла даже пошевелиться, парализованная страхом.
— Прости, милая. — Он провел пальцами по моей шее. — Я не хотел, чтобы так получилось. Ты мне нравишься, правда. Я даже начал думать о том, что ты не такая и плохая партия для меня, но… — И больно, до темных кругов перед глазами, ударил меня в солнечное сплетение.
Невзирая на боль, я с ужасом думала лишь об одном: неужели теперь и я стану одержимой?!
Глава 23. Чем дальше, тем страньше…
Но ведь, по сути, я уже одержимая. Или нет?
Вздрогнув, я ощутила, как на границе сознания заворочалось что-то темное, неприятное, горящее ненавистью ко всему живому. Оно хотело рвать и метать, бить и убивать, и тот, кто призвал сущность в этот мир, разрешил ей все это. Ведь это люди виноваты, что она застряла в неласковой изнанке, и они должны поплатиться за это! Весь мир должен поплатиться за то, что терзает и разрывает сущность на части каждое мгновение ее бытия.
Она будет убивать и наслаждаться каждой минутой чужой боли. И может, тогда ее собственная станет хоть чуть-чуть, но меньше. Нужно лишь добраться до зала, где празднуют и веселятся те, кто скоро будет ввергнут в панику.
Темную сущность корежило и словно выворачивало наизнанку. И я не могла даже представить, что когда-то она была человеческой душой.
