Вернее, я бы с удовольствием засадила обоих в местную тюрьму, чтобы суд вынес им меру пресечения, а лучше — усечения тех частей тела, которые сподвигли их на художества, что они творили и собираются продолжить творить."
"— Леонардо, мне нужны наследники. Со временем мы сможем посадить кого-нибудь из них на трон, ведь в них будет кровь аристократии Эфрона. И темный жрец на троне всегда будет поддерживать своего учителя на посту канцлера. К тому времени я уничтожу своих братьев и стану королем Альтона. Ты представляешь, какие перед нами открываются перспективы?! Да мы шаг за шагом весь мир завоюем! — объяснил свою позиция Виттор.
— А ты не подумал, какие могут родиться дети от темного жреца и темной жрицы? — парировал Леонардо. — Что, если они смогут обращаться к изнанке, минуя все эти обряды и амулеты? Что, если смогут призывать души не только с первого пласта изнанки?! Представляешь, что будет, если призвать душу, с которой можно нормально договориться и которую можно подчинить, и она будет действовать неотличимо от человека, чье тело займет? Да мы так кого угодно сможем заменить и, как ты хотел, управлять всем миром!
У меня от таких перспектив мурашки размером с тарантулов по телу пробежали.
А ведь и в самом деле… Когда я попала в тело Анны, мне достались часть ее воспоминаний и часть личности. А если душу, подобную моей, поработят такой клятвой верности, которая сейчас лежит на этих двоих, и заставят действовать в их интересах… Страшно представить, что тогда случится.
Страшно уже то, что эти двое собирались провернуть и без этого. Власти им, видите ли, мало. А то, что погибнет множество людей, их не интересует, ведь лес рубят — щепки летят. Да и кого такие персонажи могут собрать вокруг себя? Какое будущее предложить?
Все эти мысли пронеслись в моей голове в мгновение ока. Леонардо с Виттором тем временем переглянулись и внезапно уставились на меня. И были эти взгляды острыми и недобрыми, словно у кобр, изготовившихся к броску.
Страшно почему-то стало до дрожи в коленках. Показалось, что эти двое сейчас накинутся и разорвут меня на части.
И именно в этот момент сработало защитное свойство психики и в голове зазвучала знакомая детская песенка: «Мы делили апельсин, много нас, а он один».
Так вот, я не апельсин, и делить меня чревато! Попаданка решит сама, с кем ей быть и кому рожать детей!
Говорят, иезуиты были очень умными и умели задавать по-настоящему каверзные вопросы.
