— Не убивать, — приказал Арман одержимому, и тот выпустил из рук обмякшее тело. — Такой свидетель мне еще пригодится. Особенно если господин герцог решит оказать мне сопротивление и будет убит. — Арман достал свой пистолет, направил его на старика и процедил сквозь зубы: — Ну же, господин герцог, дайте мне повод пристрелить вас, как бешеную собаку.
— В-вы… в-вы же цивилизованный человек, — залепетал тот, бледнея и с ужасом глядя на дуло, смотревшее ему в лицо.
— Ну что вы, — криво усмехнулся Арман. — Я безумец с маниакальными наклонностями, готовый в порыве гнева убивать всех подряд.
Разве не так?
— Нет-нет! Вы благоразумный человек. Я-я-я-я был неправ!"
"Герцог растерял весь свой лоск и надменность и выглядел теперь как обычный перепуганный старик. Он посмотрел на свой пистолет и откинул его прочь, словно это был скальп любимой тетушки. А потом застыл на месте, всем своим видом показывая, что не даст повода пристрелить его и готов исполнить все что угодно.
— Приглядывай за ним, — не скрывая сожаления, приказал Арман одержимому и перевел взгляд на Леонардо, почему-то избегая смотреть на меня.
— Ты отпустишь Анну или предпочтешь и дальше делать глупости?
Ан Альманди перевел на меня ошалелый взгляд, посмотрел на мои пальцы, которыми я в него вцепилась, медленно меня отпустил и развел руки в стороны. Разумеется, я тоже поспешила от него отодвинуться. Но тут случилось странное: Леонардо сделал шаг вперед и снова загородил меня собой.
— Арман, она ни при чем. Не нужно ее трогать.
Не знаю, что в этой фразе задело канцлера больше всего, но он будто с цепи сорвался и набросился на Альманди с кулаками, повалил его на пол и начал от души мутузить.
Леонардо пытался сопротивляться, но Арман походил на стихию, а ей противостоять бесполезно.
— Арман! — позвала я, беспокоясь, что он забьет Альманди до смерти. — Арман!
Бесполезно. Видимо, герцог накаркал и канцлера таки охватило кратковременное безумие. Я огляделась в поисках хоть чего-нибудь, что помогло бы остановить его, и увидела неподалеку пистолет, выбитый у неприметного придворного из рук.
Схватила оружие и, закрыв глаза, нажала на спусковой крючок.
Бах!
Глава 25. Когда слетают последние покровы
В комнате повисла звенящая тишина.
Я ощутила, как на голову что-то посыпалось. Наверняка ведь побелка и штукатурка. Открывать глаза и убеждаться в этом почему-то трусливо не хотелось, и я продолжала, вздрагивая, стоять с поднятыми руками. Казалось, вместе с этим выстрелом меня покинула всякая решимость.
