Вселение духа изнанки выпивает из человека все жизненные силы, и в итоге одержимый умирает, но до этого чаще всего успевает убить не только своих обидчиков, но и своих близких.
— Почему же вы интересовались этой темой у монашек?
Н-да, кажется, здесь доносят каждое мое слово. А я, наивная, думала, что мой интерес никто не заметил.
— Любопытство, — пожала я плечами. — Та ночь… — Я многозначительно посмотрела на канцлера, намекая, какую именно ночь имела в виду, ведь притворяться, что «я не я, и лошадь не моя»[1], — глупо.
В глазах мужчины блеснуло что-то непонятное, но он понимающе кивнул. — Мне захотелось больше узнать об этом явлении. Но, к сожалению, я не смогла найти в монастырских книгах ничего, кроме того, что уже знала, а монахини на мои вопросы отвечать не захотели.
— И почему вы думаете, что знаете не все об этом, как вы выразились, явлении? — заинтересованно смотрел на меня мужчина.
— Видите ли… — Я ступила на довольно тонкий лед, как бы не провалиться. Но не говорить же, что сама являюсь непонятно кем? То ли душой изнанки, то ли… Кем? Просто заблудившейся душой? И мне хотелось бы понять, как и почему я оказалась в этом мире.
— Я видела в церкви ту женщину. Красивая, богато одетая, явно аристократка. А раз ее привезли лично вы, то совсем непростая. Что могло ее заставить впасть в такое отчаяние, чтобы решиться призвать в себя дух изнанки? Ведь все знают, что тогда человек умрет. — Канцлер слушал мои рассуждения и кивал, как бы подбадривая меня продолжать. — Конечно, я могу и ошибаться.
Я ведь и в самом деле ничего не знаю о той женщине. Но я подумала: а нет ли каких-то способов призвать дух изнанки в тело человека, минуя его волю? Эта мысль показалась мне страшной, отталкивающей, но это сподвигло меня попытаться узнать больше.
— Какие интересные у вас рассуждения… — Канцлер задумчиво постучал указательным пальцем по губам.
— Не так давно мне наглядно доказали, что есть те, кого не сдерживают никакие моральные принципы и кому чуждо сострадание. И теперь я очень скептически отношусь к порядочности некоторых людей и готова допустить всякое.
— Да, вам пришлось очень быстро и болезненно повзрослеть.
Я поморщилась, не желая обсуждать эту тему. Я еще обязательно найду способ отплатить «учителям» Анны за их науку, но пока мне нужно понять, чего же на самом деле хочет от меня канцлер.
— Так кем была та одержимая?
Мужчина хмыкнул.
— А вы умеете задавать правильные вопросы, — прищурился он. — Это была фаворитка короля.
