Так, к примеру, в памяти девушки я обнаружила знание о том, что те, в кого вселялись духи изнанки, не имели желаний, кроме как убивать, и уничтожали всех своих близких, а потом падали замертво, иссушенные, словно мумии. В себе же я никаких кровожадных побуждений не замечала. А чем дольше находилась в этом мире, тем больше в него вживалась и начинала чувствовать себя его частью. Но сомнения все равно грызли, и я опасалась, что меня могут обвинить в одержимости. Мне катастрофически не хватало информации! Где же ты, мой любимый интернет и поисковики, способные выдать что угодно, только попроси?!
А тут такая возможность посмотреть на одержимую лично!
Я подскочила с кровати, обулась, не желая студить ноги, поправила длинную полотняную ночнушку под горло и накинула на плечи платок, как это сделала Ланая.
Несмотря на середину лета, в этом месте по ночам было зябко.
— Пошли. Ее повели в церковь?
Мы выскользнули из кельи.
— Да, — шепнула подруга. — Уже и священник прибыл для изгнания.
— А где мы там спрячемся?
— На хорах.
Помнишь, когда мы опоздали на службу и нас туда не по лестнице запустили, а через незаметную дверку, чтобы аббатиса не заметила?
Мы с Ланаей обе имели хороший слух и голос, потому нас определили в певчие. Собственно, там мы и познакомились. Однажды мы и в самом деле опоздали на утреннюю службу, за что потом были посажены на хлеб и воду. Тогда-то мы и узнали, что на хоры можно попасть не только по лесенке внутри храма, но и из верхней части галереи, соединяющей монастырскую церковь с библиотекой.
А на саму галерею можно войти не только из библиотеки, но и из внутреннего двора, куда мы сейчас и спешили.
— Ее какой-то вельможа привез. Слуги связанную во двор внесли, аббатиса велела вынуть ей кляп, что-то спросить хотела, а та только расхохоталась и закричала: «Вы все умрете! Умрете!» Ужас как страшно!
— А ты как всё это увидела и услышала?
— Так окошко моей кельи во внутренний двор выходит. Мне не спалось. Я в окно и смотрела. Приехавших сразу заметила, а уж крик сложно было не услышать.
— Я не слышала.
— Так у тебя окно с другой стороны. Ничего удивительного.
— А почему ты решила, что она одержимая? Может, это просто злобная женщина?
Мы уже поднялись по ступенькам в галерею, потому говорили еще тише.
— А зачем тогда было ее связывать? Да и в церковь ее сразу понесли.
Наконец мы оказались у заветной дверки и аккуратно ее приоткрыли. Я боялась, что она скрипнет и всех переполошит, но петли были хорошо смазаны.
