Любовь не обсуждается

В жизни бы не подумала, что он способен на подобный поступок, если бы не висела у него в руке на собственных волосах.

– Ирина Нестерова?

– Да… Отпустите.

– Успеешь.

Он швырнул меня за спину не глядя, и я угодила между двух амбалов, которых не заметила, когда спускалась с лестницы. Как? Ну как их можно было не заметить?!

До меня только сейчас начало доходить, что вечеринка как-то странно проходит – все сидят по скамейкам и подоконникам, не пьют, не курят и не танцуют. Словно пришел физрук и рассадил их перед тем, как начать истязать физическими упражнениями.

Только в данном конкретном случае физруку нужна была только я, чтобы растянуть меня на шпагат.

– Ты Ник? – спросила я на ходу в широкую спину мужчины.

И тут же получила затрещину от амбала:

– Не тыкай ему, соска.

Я заткнулась, а этот урод в костюме даже не повернулся. Значит, бить меня разрешается. Плохо.

– Я же с парнем договорилась! Что завтра попрошу у Стаса прощение. Правда! Он вам не сказал?

Вырваться от амбалов не получалось, как только я начинала крутиться, они выворачивали руки, что я сразу оказывалась на грани обморока перед болью.

У трех черных машин с мигалками мы остановилось, и меня наконец-то отпустили.

Легче не стало. Стояла промозглая осень, когда по ночам уже морозило. А выволокли меня в одной короткой юбке и футболке-безрукавке.

Мужик дошел до машины и повернулся ко мне.

– Я не посылал к тебе никаких парней. Договариваться будешь со мной.

– Кто вы?

– Никита Сергеевич Тобольский, отец Станислава.

Ник. Странно, я думала, Ник – это сокращение от Николая.

– Я уже договорилась с вашим братом, – еще раз попыталась объяснить я.

– Это твои проблемы. Значит придется прощение просить дважды, – спокойно проговорил Никита.

Он вообще не напрягался и не напрягал голоса, каждый раз приходилось вслушиваться в то, что он говорит.

Мне терять уже было нечего. Я замерзала. Обхватила себя руками и попыталась ответить, не клацая зубами.

– Хорошо, попрошу у него прощения два раза.

– Не у него. У меня.

Я с удивлением посмотрела на взрослого дядьку, немного шалея, как можно быть таким большим и таким… отбитым, что ли?

– Вы серьезно? А у вас то за что? Я вам ничего не сделала!

– У тебя бы и не получилось, но ты меня достала через сына.

Сын – моя семья и мое самое слабое место. И ты, мелкая вша, ударила по самому незащищенному месту. Вот чтобы никому больше не пришло в голову воспитывать моего сына, я на твоем примере покажу, что с ними будет.

– Я его не воспи…

– Заткнись.