Онлайн-библиотека книг
Ни о чем я не думала. Свалилась в постель и уснула, трогая распухшие от поцелуев губы и счастливо улыбаясь, как дурочка.
Глава 8. Искуситель
Проснулась я тоже от поцелуя.
Шероховатые губы прошлись от плеча к груди, задержались на ключице, скользнули выше, к шее, царапая кожу колючей щетиной подбородка.
Я тихо застонала, поднимая свой, чтобы дать губам полный доступ к шее. По коже уже бежали мурашки удовольствия. Я еще нежилась под одеялом, в тепле и расслабленности после сна. Будоражащие поцелуи очень гармонично вошли в сонное сознание, продолжая и дополняя картинки реальными впечатлениями.
Вначале я лениво выплывала из сна, подставляя себя под требовательные губы, и снова впадала в сон. Вздрогнула только, когда пальцы проникли между ног и вторглись в мое интимное пространство.
Сон слетел, а губы остались.
И пальцы продолжали свое возмутительное путешествие между складок.
Я охнула и разом слетела с постели к противоположной стене спальни.
На моей кровати нагло развалился Никита, вытянув ноги в ботинках, облокотившись на подушку и самодовольно рассматривая мой растрепанный после сна вид.
– Вернись.
Коротко бросил он и взглядом указал покинутое гнездышко из одеяла.
Я сцепила руки на груди, пряча бесстыже торчащие соски, и уставилась на развалившегося Тобольского.
– А дома вы тоже обувь не снимаете?
– А что не так с моей обувью? – удивился он.
– Вы лежите в ботинках на постели, на которой я сплю, – возмутилась я.
– И что?
– Она теперь грязная! На ней уже нельзя спать!
Раздражение на Никиту стряхнуло с меня не только сонливость, но и возбуждение.
– Тебе поменяют белье и постирают. Чего ты нервничаешь? Ведь не ты же будешь стирать?
Я застыла, пытаясь осознать.
– Подожди… Кто поменяет? Стирку я сдаю в прачечную, да. Но я не меняю белье каждый день!
Никита приподнял бровь, словно удивляясь такой наивности.
– Тогда позвони и попроси, чтобы меняли ежедневно.
Похоже сейчас он тоже искренне удивлялся и пытался осознать.
– Я поняла. Ты не будешь разуваться у порога.
– Нет.
Вот с Тобольскими всегда так! Непрошибаемое самомнение и наглость.
– Ну ладно. Я в душ.
Чтобы больше не спорить, развернулась и ушла в ванную. Но и там одна оставалась недолго.
Каблуки дорогих, наверняка итальянских туфель простучали по плитке, и Никита устроился у стены сбоку, наблюдая за мной.
