Любовь не обсуждается

В общем, мы так мило побеседовали, что момент, когда Тобольский доел, резко отодвинул от себя тарелку и пальцем поманил меня, стал неожиданным.

– Зачем? – вскинулась я и внутренне подобралась.

Нет, я никогда не привыкну к его близости и резким изменениям в настроении.

Никита похлопал ладонью на стол перед собой и пояснил:

– Хочу десерт. Или ты думаешь, я просто так сюда приезжаю?

От его усмешки по коже побежали холодные мурашки.

– Я не заказала. Что хотите? Фрукты? Мороженое? – я потянулась за меню.

– Тебя.

Рука застыла, так и не дотянувшись.

– Меня на десерт? – переспросила дрогнувшим голосом.

Черт! Ну сколько можно? Я же знаю, почему здесь, почему с ним и зачем. Что же каждый раз колбасит?

Заставила себя сползти со стула и подойти к Тобольскому. Его руки легли на мои бедра. Сжали. Потом с силой потянули вверх и водрузили на стол. Я поерзала, усаживаясь поудобнее, хотя вместо блюда чувствовала себя не очень уютно."

"Никиту сразу как будто огрели чем-то. Движения стали замедленными, с ленцой.

– М-может, пойдем в постель? – выдавила я, морщась от проницательного взгляда Тобольского.

– Пойдем, – согласился он, не давая мне сдвинуться с места. – Позже…

Я почувствовала его пальцы под коленом. Он приятно выводил ими круги и спускался по икрам, заставляя меня млеть от ласки.

– Откинься назад, обопрись на руки, – хриплым шепотом приказал Никита, и я тут же повиновалась.

Так и правда оказалось намного удобнее. Ему – ласкать, мне – чувствовать.

Его пальцы кружили по ногам, поднимаясь выше и находя крайне чувствительные местечки, о которых даже я не знала.

Сердце зачастило, дыхание стало прерывистым, словно я бежала стометровку. Зато внизу живота появились те самые бабочки. Чертовы бабочки, от которых ноги раздвигались еще шире, совершенно не стесняясь вида, открывающегося взгляду Тобольского.

Тот все делал молча, его выдавало только частое дыхание. Уж если я убегала на стометровке, то он точно догонял и шел по пятам.

Я вздрогнула, когда Никита задел костяшками пальцев между ног. Ткань белья сгладила ощущения, но это точно не было случайным касанием.

Полуслепым взглядом я смотрела сквозь опущенные ресницы в его лицо с обострившимися чертами.