Любовь не продаётся

И куда бы я мог его положить вот так сразу и не вспомнить. Если только не оставил в ванне когда купался… Да, точно. Там он и лежал.

— Артём, — Женя вдруг коснулась моей руки и я замер. Будто поменялся с ней местами и превратился в того самого олененка из сказки на которого охотник направил свой лук, а я смотрел на него, понимая, что бежать бесполезно, стрела все равно окажется быстрее. — Я… — она запнулась.

А я смотрел ей в лицо, на губы, которые так и манили, чтобы я коснулся их своими губами и впился в них поцелуем.

Ее запах обволакивал и опьянял. Я готов был со стоном уткнуться в подушку лицом, когда она сжала мою ладонь, и вдруг понял что умру, если не поцелую ее, если вот так посажу ее сейчас в такси и отправлю домой. Не хотел, чтобы она уезжала, не хотел оставаться один, не хотел с ней расставаться. Она должна была остаться, пусть рассказывает о какой-нибудь ерунде, щебечет без умолку, пусть хоть просто молчит, но будет рядом.

И не дав ей ничего сказать, припал к ее губам, словно к живительному источнику и поцеловал.

Женя откликнулась мгновенно, задрожала в моих руках, а я окончательно сорвавшийся с запретов и диет жадными поцелуями покрывал ее шею и плечи. Она запрокинула голову назад, предоставляя мне большего простора. Впилась пальцами в мою спину и не отпускала, словно я держал ее над пропастью, а она боялась сорваться вниз. Я не знал смогу ли остановиться без её помощи, но ничего не мог поделать с этим цунами, которое накрыло меня с головой. Я подхватил Женю за талию и посадил себе на ноги, чувствуя как снова мне стало тесно в джинсах, яйца мои болели уже так нестерпимо, что хотелось лезть на стенку, если не получу долгожданной разрядки.

Женя гладила мои плечи и совсем не торопилась меня останавливать, если даже не больше — намеренно провоцировала, с силой прижимаясь своим центром к моему возбужденному члену и ерзала на том, будто искала положение поудобнее. Я не смог сдержать хрипа, который вырвался из моей груди.

Неужели она не понимала что делает? Я крепко обхватил ее талию руками и сжал, заглядывая в глаза, разом останавливая все ласки.

Приподнял слегка ее тело, откинувшись на спинку дивана. И удерживал ее на весу.

— Женя… Я ведь не железный… Я держусь уже из последних сил… — мне казалось в аду муки и те были не такими жестокими.

На ее лице застыла нечитаемая маска, она даже не смущалась как обычно, когда я к ней прикасался. В ее глазах бушевал огонь, а мне казалось, что они просто отражали мои глаза и мое пламя.