Любовь не продаётся

Ты ведь помнишь как мы покупали это платье, ты зашел в примерочную кабинку застегнуть молнию… — чем больше она раздражалась, тем сильнее становилось мое желание.

— Да-да, что-то припоминаю… Но очень слабо, с радостью бы освежил этот момент в памяти. Тебе что-то нужно купить? Хочешь мы прямо сейчас… — я нарочно провоцировал Женю на эмоции.

— Нет, — перебила Женя. — Я просто переживаю немного…

— Я заметил. Хотя ты такая раскрепощенная была на сцене… — вдруг вспомнил о нашей встрече в клубе. Женя же засмущалась еще сильнее.

— Ну, не то что бы не уверена, — улыбнулась Женя, — скорее дело в Лере и ее манере общения. Ты, пожалуйста, заглядывай к нам время от времени, не то я плесну ей коктейлем в лицо, если она даст волю своему языку и бесцеремонным вопросам.

— Неужто интересуется сколько раз за ночь мы… — я снова попытался перевести всю в шутку.

— Артём! — Женя закатила глаза, а я поднял руки вверх, выкидывая белый флаг.

— Все! Понял, понял, — улыбнулся ей в ответ.

Женя опустила взгляд на свои идеальные и ровные ножки.

— Я, конечно, никому не позволю к тебе прикоснуться или обидеть. И уж точно можешь не беспокоиться о Лере, она ядовитая на язык, но все же безобидна, — заверил я ее.

— Наверно, ты прав, — согласилась Женя.

— Ну раз ты уже готова, идем? Чем быстрее порешаем вопросы, тем быстрее вернёмся домой и я наконец буду вправе избавить тебя от этого ненужнго атрибута, — я поднялся и подошел к Жене, слегка задрал подол ее платья, проводя руками по стройным бедрам.

— Ммм… стринги и чулки… Полный комплект обольстительницы, — протянул я и пробежал бесстыдным взглядом по соблазнительным изгибам ее тела.

Женя счастливо улыбнулась и прильнула в ответ. Мои руки сами коснулись резинки ее трусиков и отодвинули их край, я вошёл в нее двумя пальмами, а она уже была такая влажная и готовая… стоит лишь чуть наклонить ее вперед, спустить штаны и… я наверно кончу сразу же после нескольких толчков.

— Артём… — с вожделением, будто умоляя, произнесла она и я все же не сдержавшись, повел ее к дивану.

— Ты по-прежнему краснеешь… — заметил я, наступая на девушку.

Женя оказалась добровольной пленницей страсти лишь от одного моего прикосновения.