– Какой в них смысл, если самое мощное укрепление пало? Намного эффективнее создать не новый барьер, а глубокую пропасть, куда и уйдет большая часть этой силы.
Я помолчала.
– Надо полагать, ты и есть такая пропасть?
– Запасной сосуд, ты же слышала. С резервами, которые лишь немногим уступают резерву повелителя.
– Хм. Но тогда я не совсем понимаю, как между вами распределяется сила, – нахмурилась я.
Раалу издал странный смешок:
– Нет ничего проще. Таалу – живой барьер, за который Смерти обычно нет хода. Но, как ты уже видела, иногда барьера становится недостаточно, поэтому у нас есть запасной вариант.
Та самая яма, куда уходит вода, если вдруг перехлестнет через ограждения.
Я озадаченно покрутила головой:
– Подожди-ка… хочешь сказать, что ты не всегда наполнен этой силой до краев? А следовательно, не так опасен, как повелитель?!
У Раалу дрогнули ресницы.
– Я силен лишь тогда, когда Таалу слаб. И слабею, когда к нему возвращается сила.
– То есть энергия Смерти гуляет между вами, как маятник?!
– Скорее, как вода, которую переливают из одного сосуда в другой.
Думаешь, почему я большую часть времени разгуливаю по дворцу без доспехов?
Я пораженно замерла.
– То есть ты по большей части простой смертный, и лишь когда у Таалу случаются всплески, начинаешь представлять для остальных угрозу… Но почему так?! Мне казалось, если уж сила появилась, то она никуда больше не денется!
– Просто за приливом всегда следует отлив, – спокойно сообщил моран. – Это закон природы. А энергия Смерти, как и море, всегда стремится вернуться к источнику.
Поэтому, когда Таалу успокаивается, сила вновь возвращается к нему. И ни одному из нас этот процесс не подвластен.
– То есть до следующего всплеска Таалу вновь становится единоличным владельцем этой силы? Неужели в тебе совсем ничего не задерживается? – усомнилась я. – Ведь если волна перехлестнула через ограждение, то она возвращается обратно в море совсем не такой, какой оттуда пришла.
– Что-то остается, конечно. То больше, то меньше. Но сколько способна прожить без дождя обыкновенная лужа? Сутки? Двое?
– Смотря какая лужа, – задумчиво отозвалась я, в который уже раз пересматривая свое отношение к моранам.
– Некоторые не высыхают годами. А если прилив был хорошим, то даже в очень глубокой пропасти воды останется немало."
"– На время, – кивнул моран. – Но задача пропасти в том и состоит, чтобы при необходимости забрать столько, сколько сумеет отдать владыка. Я должен сохранить для него эту силу. А потом вернуть.
