И понимала, что надо бы отвернуться, отойти, пока не случилось непоправимое, но не могла. Что-то не пускало. Как будто, если я сейчас это сделаю, исчезнет что-то важное. Как для него, так и для меня. – Пророчества – вещь неопределенная… Ваш отец сообщил только, что я должна завершить свадебный обряд. И именно от этого зависит, будете вы жить или нет. А еще оракул сказал, что ваша мать была из верхнего мира… и погибла, потому что он не нашел способа ее уберечь.
На скулах владыки на миг проступили и тут же исчезли желваки.
– Если бы он не был так упрям, она еще могла бы пожить.
– Он любил ее, – тихо возразила я, отведя, наконец, взгляд. – И всю жизнь прожил, мучаясь от мысли, что ничем не смог ей помочь.
– Если бы он ее отпустил, она еще была бы жива, – отрезал владыка, отворачиваясь.
– А вы бы смогли отпустить? – так же тихо спросила я, упрямо уставившись в пол. – У вас бы хватило духа уйти, зная, что женщина, без которой вы не мыслите жизни, все равно умрет? Только немного позже и без вас? Без детей? В разлуке, в тоске и в полнейшем одиночестве?
– Что ты хочешь сказать, ведьма?!
Мой голос опустился до едва слышного шепота:
– Скажите, вы когда-нибудь… кого-нибудь… любили?
Повелитель Таалу замер.
– А ты?
– Таким, как я, нельзя привязываться, – грустно улыбнулась я.
– Почему? – напряженно осведомился он. – Разве ваша сила опасна для смертных?
– Опасны иллюзии. Ложь. И страх. Ведь мы, как и вы, любим только один раз в жизни. И, как мораны, тоже боимся ошибиться.
Владыка, наконец, медленно повернулся и окинул меня недоверчивым взглядом.
– Разве вам лгут? Мне казалось, верхний мир вас ценит и готов на все, чтобы уберечь белых жриц от беды.
Мои губы снова тронула невеселая улыбка.
– Наша сила действительно велика. Но чем сильнее жрица, тем заманчивее ее соблазнить. Любовь белой ведьмы – это благословение богини, которое дарует ее избраннику долгую и безбедную жизнь. Такого мужчины не коснутся болезни. Его почти не затронет старость. И даже смерть к нему придет не в назначенный час, а лишь в тот день, когда не станет избравшей его ведьмы… для некоторых, поверьте, это – весьма заманчивая перспектива.
Ради нее мужчины готовы лгать годами. Изворачиваться. Предавать. И даже убивать, если потребуется.
– Разве вы не способны различить, где обман, а где истинные чувства? – нахмурился моран.
– Любовь ослепляет, – горько усмехнулась я. – Причем не только людей. Ради нее даже мораны готовы на все. Вам ли этого не знать?
Владыка заколебался.
