За ложь. И мало кто согласится рискнуть жизнью избранника, заключив полноценный, освященный в храме союз.
Проблема в том, что неосвященные союзы богиней не одобряются, поэтому ведьмам всегда было легче не испытывать чувства избранника на прочность, а самим отказаться от служения. Уйти из храма. И оставшуюся жизнь провести вдали от сестер, променяв долг на обычное человеческое счастье. Или же несчастье, если окажется, что мужчина этого недостоин.
Да, это нелепо и местами похоже на трусость, но иного выбора у нас не остается.
Все или ничего: такова наша плата за силу. Поэтому большинство ведьм стараются держаться от мужчин подальше, а решив завести ребенка, просто выбирают первого встречного и остаются с ним на одну ночь.
Конечно, бывают и исключения. Время от времени кто-то из жриц все-таки находит достойного человека, и тогда в мире становится на одну счастливую пару больше. Но большинство наших детей до сих пор растут без отцов. Мальчики, вырастая, уходят служить в храмовую стражу. Девочки, как правило, становятся жрицами.
И пускай их с детства окружают любовь и внимание, но, честно говоря, это совсем не та забота, о которой мы втайне мечтаем. И совсем не та любовь, которой мы с таким трепетом ждем.
Раньше эти знания всегда были для меня чем-то далеким и само собой разумеющимся. Простые факты и выработанные за долгие годы учебы правила, которых я никогда не преступала. Но если до этого дня мне удавалось себя сдерживать и своевременно уходить, не позволяя зарождающейся симпатии поколебать мое спокойствие, то из подземного дворца было некуда деться.
И некуда бежать от морана, который, сам того не зная, сумел всколыхнуть во мне совершенно неуместные чувства.
– Почему, Нора? – не услышав ответа, повторил повелитель Таалу, настойчиво заглядывая в мои глаза.
И снова я отвела взгляд, чтобы он не увидел там ничего лишнего. Не понял, что рядом с ним моя годами нараставшая броня почти готова раствориться.
Да, я на многое согласилась бы, чтобы он не узнал, что сейчас творилось у меня в душе.
Но еще больше я отдала бы за то, чтобы он никуда не уходил. Не размыкал объятий. И хотя бы раз… всего еще один раз набрался смелости меня поцеловать.
– Боюсь, ваш отец был прав – мне нельзя участвовать в отборе, – хрипло ответила я, когда молчание стало угнетающим. – Ваш мир, к сожалению, не для меня.
Таалу прерывисто вздохнул. Но не отстранился, как я внутренне боялась, а снова наклонился и, приподняв мое лицо за подбородок, сделал еще одну попытку. Последнюю.
