Осознав, наконец, где и в каком виде нахожусь, я несколько озадачилась: судя по всему, владыка притащил меня в собственный кабинет. И уложил на стоящий у стены диванчик, как покойницу в гроб – на спину, с выпрямленными ногами, да еще и аккуратно прикрыл подолом кончики остроносых туфель. Правда, вместо свечки в руках у меня была зажата старательно прикидывающаяся мертвой метла, но сути дела это не меняло.
– Как ты себя чувствуешь? – раздался из темноты знакомый голос, и возле дивана сгустилась плотная тень."
"Я с кряхтеньем села и мрачно воззрилась на стоящего у дивана повелителя.
– Как раздавленный клоп. Разве не похоже?
– Мне жаль, – снова вздохнул он. – Не думал, что для тебя это будет так тяжело.
По под моей рукой сердито дернулась, но я вовремя ее придержала. А потом щелкнула пальцами, создав в воздухе небольшой световик[4] – не люблю, знаете ли, темноту. Непонятно, кто в ней находится, и, что самое важное, я не видела его лица.
Повелитель в то же мгновение отпрянул, резко отвернулся и прошипел:
– Аш-ш! Слиш-шком ярко!
– Ох, прошу прощения, – спохватилась я, убавила яркость до минимума и отбросила световик за спину морана.
– Я забыла, что вы плохо переносите свет. Так лучше?
Владыка с ворчаньем обернулся:
– Да. Но впредь не вздумай зажигать свет без разрешения, а то без магии оставлю. И без головы заодно.
– Простите, больше не буду, – повинилась я.
– Что ты увидела? – все еще недовольно осведомился повелитель, пододвигая стоящее рядом кресло и бесцеремонно усаживаясь напротив.
– Среди претенденток есть кто-нибудь, кто мне подойдет?
Я помрачнела:
– Да. Две последние девушки, что стояли недалеко от входа.
– Уже неплохо, – с нескрываемым облегчением выдохнул моран. – Хотя я надеялся, что после первого отсева их останется больше.
– С остальными я ничего не поняла, – хмуро призналась, приставив свою буйную метлу к дивану. – Если насчет первых двух я абсолютно уверена, что они будут жить долго и счастливо, то у других четырех претенденток будущее вообще неопределенно, словно они – новорожденные младенцы и сами не знают, чего хотят, а оставшиеся… боюсь, они скоро умрут.
– Все пятеро? – насторожился повелитель.
– Да, – мрачно подтвердила я. – Над ними висит печать Смерти.
И вот тут моран неожиданно усмехнулся:
– Так это же замечательно!
Я уставилась на него с плохо скрываемым раздражением:
– Что значит замечательно?! По-вашему, смерть – это благо? Даже если дело касается ваших подданных?
– Нет, – снова усмехнулся владыка.
