— Добрый день!
Я постаралась быть максимально вежливой и отстраненной. Настроиться сразу же на деловые отношения. Я в любом случае иногда буду его видеть. Надо сразу дать понять, что я…
— Нравится здесь?
Да, и вам добрый день, Полина… Вежливость — наш конек…
— Да, конечно!
И улыбнуться. Нейтрально.
— Хорошо. Мне тоже нравится. Что ты здесь.
И, пока я переваривала это неожиданное признание, продолжил:
— Пойдем.
Куда???
— Ку… Куда?..
Господи, да что ж я заикаюсь-то так!"
"— Ко мне. В кабинет.
Носорог отвечал спокойно, даже с легким удивлением в глазах. Дескать, как это так? Чего непонятного? И без вопросительной интонации, само собой. Потому что какие могут быть вопросы?
Но у меня вопросов была масса! Вот только в горле пересохло. Поэтому и звук на выходе в писк маловразумительный превращался.
Да еще и не сразу. А с подтормозкой, как на старой кассете, что валялась у родителей в гараже.
— За… Кхм! Зачем?
Паша уставился на меня теперь прямо-таки с недоумением.
А потом покачал головой и усмехнулся. Редкое зрелище. Я прямо даже залюбовалась. А потому и не сразу восприняла ответ. Возмутительный ответ.
— Ты знаешь.
А когда восприняла, наконец, то уже больше не до любований было. Совсем. Потому что злость, в последнее время моя постоянная спутница нашего с Пашей общения (о как! общение! новое название для секса! надо запомнить), дала о себе знать резким покраснением щек, ушей, и, похоже, даже шеи и груди, потому что Паша, наблюдавший за мной все с тем же нейтрально-равнодушным выражением на лице, оценил степень моего покраснения и опять усмехнулся.
И нет, я не стала ждать такого привычно-барского кивка головой. Приказа следовать за своим хозяином.
— Я не хочу.
— Полина, я же объяснил уже. Я хочу.
— Павел… Сергеевич, вы меня слышите? — я резво перешла на Вы, чтоб еще больше подчеркнуть неуместность его слов. И его желаний.
И, судя по третьей за последние пять минут усмешке, он это оценил.
— Я вам сказала уже, что я не собираюсь… Что я не намерена… Я отказываюсь, в конце концов!
— Вот как? — он внезапно резко шагнул ко мне, вынуждая отодвинуться к окну, выставляя перед собой кружку с кофе, в глупом защитном жесте.
Наверно, глаза мои были совсем испуганными, а поза — на редкость нелепой, потому что Паша остановился. Сунул руки в карманы, из-за чего фигура его приобрела невыносимо грозный, на подсознательном уровне воспринимаемый возможным нападением, вид.
