Имелось несколько беседок, открытый бассейн, кстати, наполненный водой, и ещё строения, не считая большого главного дома, к которому её и вели.
Безопасник нес на руках девочку. Та прильнула к нему, обвив тонкими ручками мощную шею.
Вика облегченно выдохнула. Слава Богу, малышка пришла в себя.
- Идем, не стоим.
Рядом с Викой снова появился тот бородатый мужчина, который с ней разговаривал на крыльце. И который, скорее всего, её и вырубал ударом в шею. Место удара до сих пор неприятно ныло. Вика не удивится, если к вечеру или к завтрашнему утру обнаружит там приличного размера гематому.
Девушка старалась думать, о чем угодно, только не о том, что происходит вокруг. Пока с ней обращались довольно терпимо. Не шпыняли, не толкали в спину, не обещали четвертовать или пустить по рукам. Ей глаза даже не завязали."
"А вот последнее… Вика не была уверена, что это хорошо.
К особняку вела широкая дорожка, выложенная брусчаткой. Бывшая идеально чистой ровно до того момента, пока по ней не прошлись солдатские берцы.
Вику провели в дом. Потом по коридору дальше. Девушка шла, не задавая вопросов. Придет время, и ей всё расскажут.
Но страх сильнее закручивался внутри, стягивал мышцы, леденя душу. С чего она, идиотка, решила, что с ней будет всё хорошо? Те, что пришли за малышкой, не скрывали лиц. Может, им проще разделаться с Викой тут, на своей территории? А потом вывезти тело в лес и прикопать?
Каких только страшилок себе не надумала девушка.
Перед ней открыли дверь.
- Посидишь пока здесь.
Вика почти незаметно кивнула и вошла.
Прямо как овца на заклание.
Когда за девушкой закрыли дверь, она вздрогнула и тотчас охватила плечи руками. Зажмурилась с такой силой, что перед глазами замелькали черные точки.
Надо было сопротивляться до конца…
Вика стояла и стояла. Не делала ни шагу назад, ни вперед. На неё нашло оцепенение.
Она не хотела открывать глаза, она не хотела ничего знать и видеть.
Хотелось отмотать время и вернуться во вчерашний день. Если бы девушка знала, чем кончится её поход в магазин, то осталась бы дома.
Носа не высунула бы! Стоило дойти до этой мысли, как яростный протест колыхнулся в груди.
Тогда она не нашла бы девочку, и, возможно, та умерла бы… Попросту замерзла.
Вика, вспомнив, как прижимала к себе хрупкое тельце, выдохнула и открыла глаза.
В комнате была лишь одна кровать. И стул. Светлые крашеные стены, небольшое окно с решеткой.
Вот тебе и «поговорят». Вот тебе и отпустят.
