Он с детства привык, что в его доме собирались сильные мира сего: партнеры отца по бизнесу, они же конкуренты, депутаты, губернаторы, криминальные авторитеты, модели и представители культуры. Отец дал ему хорошее образование… Даже то, что не купишь ни в одном университете.
Мужчина ещё некоторое время понаблюдал за Викторией. Та отчаянно пыталась взять себя в руки, справляясь с неверием. Интересно, за кого она его приняла? За бандита? Неужели настолько плох и безнадежен?
Булат протянул руку, взял девушку за подбородок, с легкостью преодолев её яростное, злое шипение, повернул к себе пострадавшую сторону лица и негромко спросил:
- Кто?
Его тон мог показаться спокойно-равнодушным.
Но только не тем, кто много лет знал Валгара. Чем спокойнее его тон, тем опаснее и расчетливее мысли.
Кто-то ослушался его приказа.
Он сказал: не жестить… А тут ссадина на лице.
- Я требую… - снова начала говорить Виктория, хватая воздух через сомкнутые губы и тяжело дыша, отчего её грудь призывно поднималась. Водолазка приятно очертила небольшие холмики, привлекая к ним внимание.
Валгаров снова выругался. У него совсем крыша едет? Он девчонок давно не трахал? В чем дело? - Я требую, чтобы вы меня немедленно отпустили, - завершила она фразу, повторив начало.
- Я задал вопрос, ответь на него.
Она открыла рот… Розовые губы… Розовый язычок, мелькнувший между ними… Наваждение, с которым не мог справиться Булат. Мужчина четко осознавал, что воспринимает происходящее неправильно. Искаженно.
Перед ним стояла молодая интересная девушка, которая с большой вероятностью спасла его дочку.
И он должен быть ей благодарен. Должен сменить тон разговора, разместить её в другой комнате. Должен…"
"Вместо всего этого, он, как озабоченный придурок, пялится на её грудь и смотрит на её рот! Ищет, мать вашу, причины, по которым может ещё задержать её при себе!
Девушка судорожно вздохнула, больше даже всхлипнула, на её измученном красивом лице промелькнула рябь, и процедила:
- Да пошел ты!
После чего подалась назад, «выдергивая» своё лицо из его руки.
В голове Булата снова щелкнула яростная волна, с которой он жил последние сорок восемь часов. Внутренний зверь предупреждающе оскалил пасть, намекая, что нельзя так, что стоит быть осторожнее.
- Успокойся, - грубовато обрубил её мужчина.
- Успокоиться? Мне? Серьезно? – Виктория истерически хмыкнула, больше не пытаясь сдерживаться. – Да что вы говорите! А что мне ещё сделать? Что раздвинуть?
Она смотрела на него зло.
