Они искренне считали, что услышат ответное признание."
"Лет до двадцати у Булата была стойкая аллергия на любые чувства. Его воротило от слова «любовь». Лишь голый секс и похоть. Вожделение и ходьба на грани, когда пробовалось всё новое. Всё, что можно купить за деньги.
Его навсегда отворотил от любви родной отец, когда привел в дом чужую женщину, чужую жену. Он взял её, присвоил. Заточил в доме, в золотой клетке. Лишил сына, возможности видеться с ним.
Он. Ее. Присвоил.
В единоличное пользование.
Сначала Булат не понимал, что происходит. То, что у отца новая любовница, его мало взволновало. Одной больше, одной меньше. Но очень скоро Булат понял, что всё куда сложнее. Отец сходил по этой женщине с ума. Ревновал так, что хватался за оружие. Несколько раз стрелял по своим бойцам, потому что решал, что его Галка слишком часто останавливает на них взгляды. И взгляды заинтересованные… Галя часто плакала, особенно по первости. Пыталась несколько раз сбежать, и лишь когда Марат Валгаров пригрозил ей, что убьет её сына на камеру, она сдалась.
Стала послушной, доступной.
И неживой. Куклой. Игрушкой влиятельнейшего человека.
Потом, со временем, Галина немного ожила. Инстинкт самосохранения взял вверх. Да и отец… Не всегда он был безумцем, одержимым. Галина научилась соблюдать его правила для мирного сосуществования.
Он любил… Она позволяла…
Булат насмотрелся на их больные отношения вдоволь и не мог понять. Сколько бы ни пытался. Галина, или как её называл старший Валгаров «моя Галка», была обычной женщиной.
Привлекательной, сексуальной. Обаятельной. Что в ней нашел Марат Валгаров, чтобы сойти с ума? Чтобы переступить моральные принципы, пойти на шантаж, принуждение?
С годами Булат нашел ответ: ничего в ней особого для остальных не было.
Было для отца.
Просто она.
Просто его женщина.
И точка.
Отец часто беседовал с Булатом, когда привел в дом Галю. Скорее всего, принуждал её к сексу, а потом, когда Валгарова-старшего начинало воротить от самого себя, он напивался.
Булат приходил к нему сам. К тому моменту он уже учился в военном училище в Европе и ловил любую возможность побыть с отцом.
Поэтому слушал… Внимательно. Запоминал…
Точно знал, что однажды и в его жизни появится такая Галка.
Пока он не готов делать признания. Ни себе, ни кому-либо еще.
Девушка смотрела на него с откровенной болью.
Сломалась, маленькая.
Держалась, держалась и сломалась.
