Скажи, что вы посланы мной ради ее спасения, что я не хочу ее гибели, считаю несправедливым, как с ней поступил Кирилл. Дави на это и что мы вывезем ее в Канаду, где она сможет начать новую жизнь. А здесь рано или поздно Кирилл дотянется, особенно, когда узнает про щенка. Она не сможет бесконечно сидеть в этой деревне, у ребенка не будет свидетельства о рождении, у нее — средств к существованию. Если захочет — наберешь меня, сам с ней поговорю.
— Я все понял.
— Украсть ее придется быстро, поэтому лучше усыпить.
Раствор с собой, надеюсь?
— Конечно, полная аптека.
— Вот и хорошо. Похитишь, увезешь, очнется — соловьем пой, обещай, что хочешь, но уговори и убеди. Если она с вами останется добровольно, это очень поможет. Проинструктируй остальных. До связи.
Глава 11
Как же Таня любила утро!
Еще когда жила в клане, в поселке, старалась встать пораньше, на стыке ночи и дня, когда небо уже посветлело, а полоса на востоке начинает приобретать цвет.
Вообще, оборотни — ранние пташки, но летом с рассветом вставали не все, и Татьяна успевала поздороваться с новым днем без лишних глаз.
То ли дело в Голышево! Здесь никто ей не мешал наслаждаться рождением солнца, слушать, как пробуждается природа, любоваться запахами и звуками.
Тетя Настасья быстро поняла, что ее «внеплановой внучке» требуется по утрам одиночество и стоически вылеживала в постели, пока красный диск светила не отрывался от горизонта и не разгорался до золотого цвета.
Это утро ничем не отличалось от предыдущих.
Дети заметно подросли и временами устраивали в животе спарринги, и теперь любой, глянув на нее, заметил бы, что она беременна.
Поглаживая живот, Таня постояла на крыльце, затем спустилась вниз и, вдыхая свежий коктейль запахов, пошла по огороду, через кустарник — на открытое место, где горизонт был как на ладони.
Что-то царапнуло, какая-то неправильность, но, опьяненная, она проскочила странный участок, не задумываясь.
Здравствуй, Солнце! Здравствуй, Утро!
В тот же миг край светила прорезался сквозь горизонт, и расцветил небо алыми сполохами.
Таня неоднократно видела эту картину, и каждый раз она действовала на нее завораживающе!"
"Медленно полоска солнца ползла вверх, превращаясь сначала в полумесяц, потом в пухлую дольку, далее — в полукруг и, наконец, от земли отрывался диск. Сначала алый, с каждой минутой он светлел, наливался золотом и вспыхивал, ослепляя, озаряя все вокруг, согревая и даря ласку.
