— Вот, слушаю — ты рассказываешь, и ни слова теплого о жене не мелькнуло. Говоришь, как о постороннем предмете.
— Она замечательная: сильная волчица, преданная жена, отличная Луна, — ответил Кирилл. — Мне с ней было хорошо, только, всё время чего-то не хватало. Любить? Не знаю. Доставать для неё звёзды с неба мне никогда не хотелось. Я ценил Татьяну, старался, чтобы ей было удобно, и у неё всего доставало. Жалею, правда, очень жалею, что она погибла, что вместе с ней погибли щенки, но уже ничего не изменишь и не исправишь.
— Щенки?
— Да, она была беременна двойней. Вот, по ком я горюю по-настоящему. Спасает лишь то, что дети для меня так и остались только словами. Я не видел Татьяну беременной, и мой зверь не общался со щенками.
Верховный подошел к окну и облокотился на подоконник, размышляя, что ему со всем этим счастьем делать.
Наконец, он решился, взял телефон, нажал вызов.
— Да, Он здесь. Сожалеет. Впрочем, это ты можешь у него спросить сама. Даю трубку? — и протянул телефон Кириллу.
Волк недоверчиво посмотрел на сотовый, потом — на Верховного.
— Альфа?
— Ответь. Там кое-кто хочет с тобой поговорить.
— Слушаю, — осторожно проговорил Дёмин, и его обдало жаром, потом окунуло в прорубь.
— Добрый день.
— Таня? — Кирилл не верил своим ушам. Оглянулся на Верховного, но тот стоял к нему спиной, лицом к окну.
— Таня? — повторил ещё раз. — Кто ты? Ответь!
— Голос не забыл, радует, — негромко ответила женщина.
Кирилл прерывисто вдохнул и — сел, где стоял.
Прямо на пол, вернее, на толстый зеленый ковер, в ворсе которого утопала вся ступня.
Наверное, если бы он сел на глыбу льда или битое стекло, то, также, не заметил бы.
— Таня… Дети?
— Рядом со мной.
— Адрес! Я немедленно выезжаю!
— Стой, не спеши, — женщина говорила спокойно. — Не хочешь узнать, что случилось, почему я жива?
— Всё — потом, — отрывисто бросил Кирилл. — Говори, где ты, я вас заберу.
— Как прошли роды, как здоровье? — тихо продолжала женщина.
— Потом поговорим. Дети здоровы? Говори адрес!
— Мы поговорим сейчас, — твердо ответила женщина. — Или не поговорим никогда.
— Ты на другом континенте? Я сам за вами вылечу. Канада, да? Дома со всем разберёмся.
— Я никуда с тобой не поеду, — ответила Татьяна, удивляясь, как она могла раньше не видеть этой черствости и «я сам знаю, что для тебя лучше»."
"— Не говори ерунды! — с досадой бросил Кирилл, косясь на спину Верховного.
