Затем, мужчина встал, прошёлся поцелуями по её плечам, шее, высвободил тяжелую грудь и накрыл вершинку.
Таня стиснула зубы.
Дети сосали эту грудь по нескольку раз в день и без всяких эротических ощущений у нее. Но стоило ее мужчине обхватить губами сосок, как огненная лава заполнила ее жилы, пронеслась по телу и замерла, пульсируя, внизу живота.
— Сладкое! — пробормотал Андрей, втягивая и посасывая. — Надеюсь, на меня снотворный эффект твоего молока не подействует?
— Не хулигань, — легонько ударила его по плечу Таня.
— Оставь еду детям, если голоден, то мы можем спуститься на кухню и проверить холодильник.
— Я — голоден! — немедленно отозвался мужчина. — Так голоден, что не передать, но холодильник меня не спасёт.4df54
От горячего взгляда мужа Татьяна почувствовала, что начинает плавиться. Потянулась к нему, обняла за шею, приникла к губам со вкусом молока, растворилась в ощущениях.
Муж ласкал её плечи, грудь, полностью обнажив верх.
— Так нечестно, — прошептала Таня в перерыве между жадными поцелуями.
— Я хочу чувствовать тебя, а не твой костюм.
Чертыхнувшись, обрывая пуговицы и раздирая швы, Андрей принялся срывать одежду одной рукой, второй не выпуская Таню ни на секунду.
Тихо рассмеявшись, она стала помогать ему.
Её собственное платье, волшебным образом, куда-то делось, и Таня очутилась на кровати в одних трусиках.
Сильное, гибкое тело нависло сверху, и волчица почувствовала дрожь, пронизавшую ее тело вслед за обжигающим взглядом мужа.
— Какая же ты красивая! — выдохнул Андрей. — Я хочу целовать тебя. Всю. Везде!
И подкрепил свои слова делом.
Прошелся по ушку, спустился по скуле к губам, обвёл их контур пальцем. Втянул нижнюю, потом — верхнюю и перешел к шее.
Нежно, чувственно, невесомо — от его губ она загоралась больше и больше.
Андрей не спешил. Уделил внимание груди, расцеловал животик, медленно стянул трусики, плавно развёл ее бедра и устроился между ними.
— Какая же ты красивая! — повторил он, любуясь женой.
— Красивая, вкусная, нежная!
Сжав руками простынь, Татьяна выгибалась от откровенных ласк, таяла и взлетала всё выше и выше, и в один момент сорвалась оглушительным удовольствием.
— Андрей! А-ах!
А он не прекращал ласкать, гладить и использовать язык и губы так, что у неё перед глазами мерцали звёздочки.
Когда её тело перестало вздрагивать от наслаждения, муж погладил ее ноги, поднял их, согнув в коленях, и развёл в стороны.
