Как только первые ядерные ракеты выпущены, в ход пойдут и остальные
- пока не будет уничтожена вся планета. Ксю захватила в плен Лену, Тима это только подзадорило, и он прилип ко мне, как пластырь. Тем еще сильнее заводя Ксю.
Я ловил Ленины взгляды, раздраженные и беспомощные. И чувствовал себя так же. Как ни пытались мы сгладить ситуацию, все уже пошло в разнос. Наконец я волевым усилием попытался поставить точку: едем домой. Но было поздно.
Оставив Ксю и Тима с Леной, я пошел за машиной на стоянку, а когда подъехал, обнаружил сцену похлеще, чем утром.
Ксю рыдала, заламывая руки, Тим зло и упрямо смотрел себе под ноги, а Лена стояла между ними - тоже злющая, как мегера.
- Что тут за дела? - спросил я, выйдя из машины.
- Короче, Кирилл, - Лена схватила Тима за руку, открыла дверь и запихнула его в бустер. -Допрашивать их придется поодиночке и с устрашением. Мне они отвечать отказались, что произошло.
Я достал платок, позорно высморкал Ксю нос и затолкал ее в машину с другой стороны. По дороге молчание становилось все гуще и плотнее.
Лена поглядывала искоса, и я понимал, что она продолжает злиться. На Тима, на Ксю, но больше всего на меня. И чем дальше, тем сильнее. Потому что ей страшно хочется сказать «а я говорила», но упрямство и самолюбие не позволяют.
Мда, похоже, не скоро снова окажемся в постели, пробежала огородами мрачная мысль.
Когда мы заехали во двор и остановились у парадной, Тим быстро отстегнул ремень, буркнул: «до свидания, Кирилл» и вылез, проигнорировав Ксю. Лена попрощалась с ней, бросила мне «счастливо», вытащила бустер и пошла вслед за Тимом.
- Нормально повеселились, - пробормотал я, выруливая в арку.
Ксю каменно молчала, но как только выехали на проспект, ее все-таки прорвало.
Козел, говоришь? Что-то мне подсказывало: без провокации не обошлось. Как бы ни было неприятно, приходилось признать: Ксю нападала первой, а Тим держал оборону, отвечая ударом на удар. Но что мне в нем нравилось - не ябеда. И Лене явно предстояло попотеть, чтобы вытянуть из него правду.
Скорее, мне удастся расколоть Ксю.
Когда мы приехали, она поднялась из гаража наверх, а я вышел на задний двор развесить на веревке мокрые вещи. Заглянул к ней в комнату - Ксю сидела на кровати, надутая, выпятив нижнюю губу и сморщив подбородок.
- Ну так что? - я сел рядом с ней.
Ксю молчала. С выражением «хоть на куски разрежь - не скажу».
- Ксения, я жду.
Это был тон, который использовался очень редко. Но всегда результативно.
- Он сказал... он сказал...
