Потом назначила двух клиентов на одно и то же время и долго разруливала, поскольку они уже построили свои рабочие графики, исходя из этой встречи.
«Во сколько?»
Сообщение от Кирилла заставило посмотреть на часы - оказалось, уже половина первого.
«Еду».
Припарковаться днем на Техноложке - тот еще квест, но я справилась. Поднялась в «гнездо разврата», Кирилл меня ждал.
- Есть будешь? - пока я снимала туфли, он ушел на кухню. - Я осетинский пирог по пути захватил. Сейчас разогрею.
- Кирилл, какой пирог? Давай уже с засадой нашей разберемся.
- Одно другому не мешает. Садись.
Он вытащил из микроволновки пирог, поставил на стол. Я нервно отломала край, откусила, обожгла губу.
- Рассказывай!
Рассказ уложился в несколько фраз. Я вспомнила, как Тим пришел ко мне ночью, и отложила кусок пирога обратно на тарелку - горло снова стиснуло так, что еле смогла выдавить:
- Нормальные дела...
Раздражение, досада - и жалость к Тиму. До слез.
- Лен, послушай.
- Нет, это ты меня послушай, Кирилл.
Твоя дочь.
- Лена!
Я запнулась, вздрогнув от его тона и выражения лица. Вспомнились вдруг слова Ирки о том, что Кирилл похож на Дарьялова. Пока еще только волчок, а не волк, но зубастый.
- Ксения была не права. Надеюсь, после нашего разговора она это поняла. А тебе я должен сказать вот что. Я тебя очень люблю, Лена. И хочу прожить с тобой всю жизнь. Но если ты не понимаешь, что дети могут быть только нашими, значит, я поторопился тебе это предложить."
"Меня словно ледяной водой окатило.
Которая в одну секунду смысла раздражение, оставив острое чувство стыда. Я вспомнила, как Тим стоял вчера у окна - упрямо сдвинув брови и стиснув зубы. Вспомнила, как расцвела улыбкой Ксю, когда я предложила ей говорить мне «ты», и тут же сникла, покосившись в ту сторону, где были Кирилл с Тимом.
- Ты прав, Кирилл.
Я отвела взгляд, но все же успела заметить, как расширились его глаза, и что -то дрогнуло в лице. Совсем как в тот момент, когда он просил выслушать его, а потом решать, стоит ли прощать, и я ответила «нет».
- Ты прав. Они должны быть нашими. Оба. Одинаково.
Кирилл встал, резко отодвинув стул, подошел ко мне, и я поднялась навстречу.
Я плакала и, разумеется, измазала его рубашку потекшей тушью. Он целовал меня, говоря что-то на ухо - не имело никакого значения, что именно. И откуда-то я знала: вот сейчас мы перешли на новый уровень, далеко не первый раз и уж точно не последний. Одна из ступеней лестницы высотой в жизнь.
