Я тоже любил свою жену… и тогда, и до самой ее кончины. Но ведь ты не станешь отрицать, что между нами было нечто совсем особое… и это чувство сохранилось — во всяком случае, в моей душе.
— Мне следовало бы носить траур, но у меня нет денег на траурную одежду.
Колин поцеловал ее в лоб.
— У тебя не будет много денег, если ты соединишь свою судьбу со мной, но некоторый комфорт я смогу тебе обеспечить.
— Колин, ты торопишь события.
— Я понимаю, что мы не предстанем перед священником уже завтра. Я просто хочу начать ухаживать за тобой.
— Я буду чувствовать себя предательницей.
— Почему? Я же не прошу тебя забыть его, точно так же, как я никогда не забуду свою Анну. Черт побери, у меня десять детей — это живая память о ней. И я не рассчитываю на то, что исчезнет та часть твоей души, которая все еще любит его и, возможно, будет любить всегда. Но это не означает, что мы не можем любить кого-то еще. Не думаю, что те, кого мы некогда любили, были бы рады тому, что остаток своих дней мы проведем в одиночестве.
— Нет, конечно, нет.
— Так зачем же соблюдать некие условности и ждать, когда закончится официальный траур? Самые тяжкие твои страдания позади. Пришла пора научиться управлять своей судьбой. Все эти годы мы могли быть вместе, если бы не поклялись в верности другим. Немногим людям везет настолько, что им выпадает второй шанс. Я не хочу провести остаток своей жизни в одиночестве, Агнес.
— И я не хочу, Колин. Я просто не уверена, что нас поймут…
— Эй, подожди, я же слушаю, — шепотом запротестовала Кловер, когда Баллард, обхватив ее за талию, потащил подальше от уединившейся пары.
— Ты что, собираешься подслушивать разговоры собственной матери? — спросил он.
— А почему бы и нет? Пусть это неприлично, но зато чертовски интересно!
Наконец они остановились, Кловер огляделась и нахмурилась.
— Я надеюсь, мы вернемся обратно?
— Я хочу убедиться, что ты не думаешь обо мне плохо.
— Нет, конечно, нет. — Она вздохнула, и Баллард, наклонившись, крепко поцеловал ее.
— Однако в следующий раз постарайся отказать Элизабет публично. К сожалению, когда парочка ускользает с праздника и уединяется в полумраке, люди думают вовсе не о том, что мужчина собирается дать своей знакомой урок нравственности.
Баллард рассмеялся, затем стал серьезным.
— На мгновение я сильно встревожился. У тебя был такой вид, словно ты готова застрелить меня.
— Такая мысль у меня промелькнула.
