Онлайн-библиотека книг
Поняв, в какую жо… жесткую ситуацию попала, я расстроено замычала и по детской привычке, от которой никак не могла избавиться, вцепилась себе в волосы.
Тут же послышался смешок, и небритыш, за все это время даже не поднявшийся с дивана, назидательно произнес:
– Бумеранг, Снежок… Грехи – идеальный бумеранг, сколько ни отпускай, все равно возвращается. Но если хочешь очистить свою карму, можешь сварить мне чашку кофе, и тебе зачтется. В моей спальне есть все необходимое…
Я открыла глаза и медленно повернула к нему лицо:
– Как тебя зовут, добрый самаритянин, заботящийся о моей душе? Мне же нужно знать, какое имя написать на твоей надгробной плите.
Не отвечая, придурок вдруг резко дернул меня к себе. И не успела я пискнуть, как оказалась сидящей у него на коленях, прижатая так, что даже дышать стало трудно.
Одной рукой он сжал мой затылок, не давая отвернуть лицо. И, не отводя темных, с чуть заметными золотистыми крапинками, глаз, негромко произнес:
– Эрик. Мое имя Эрик, Снежок.
Подтянул мое лицо к себе и, пробормотав: «Достала», – принялся требовательно, жестко, почти грубо целовать…
Глава 9
То, что произошло дальше, можно объяснить только стрессом и нервными потрясениями последних часов, расшатавшими мою нервную систему и слегка повредившими психику.
Каюсь, была не в себе и ничего не соображала, посему ответственности за произошедшее нести не могу!
Нет, сначала все шло правильно: я возмущенно замычала и попыталась оттолкнуть наглого придурка.
А потом вдруг обнаружила, что сижу верхом на его коленях и самозабвенно его целую.
Сама хватаюсь за крепкие плечи под черной футболкой, лезу под нее ладонями, чтобы прикоснуться к коже, оказавшейся гладкой и очень горячей, словно у Эрика жар.
Сама подставляюсь под твердые губы, впивающиеся в меня жгучими, почти болезненными поцелуями, и под жадные руки, беззастенчиво мнущие мое тело.
И кровь одуряюще бьет в виски, мощно, гулко, выбивая из нее любые мысли, растворяя смущение и отголоски сомнений, оставляя только жадное, не омраченное ничем желание заполучить себе этого мужчину.
И вот уже его раскаленные ладони на моей спине, голой и ждущей, нетерпеливо сминают ее. Тискают, гладят, и над ухом жаркий шепот, похожий на рычание: ""Сука…""
И смуглые руки перебираются к моей груди, обнимают ее, сдавливают.
