Любовь по требованию и без…

 – У твоих сегодня годовщина, может мне съездить к ним?

– Зачем? – спросила гораздо резче, чем хотелось.

– Ну как, родители твои все-таки, – протянула Маря жалобно. – Мне они тоже не чужими были. Прибраться, может, на могилках, цветочки от тебя привезти, вообще, помянуть… Пять лет ведь прошло.

Я отложила телефон в сторону, уперлась ладонями в подоконник и, широко открыв рот, начала с силой втягивать в себя воздух.

Набрала полную грудь и долго держала, пока не начала задыхаться, и только после этого с шумом выдохнула.

Снова взяла телефон и ответила тревожно алекающей Маре:

– Съезди, если хочешь, только от меня ничего им не привози.

Я как раз налила себе кофе и размышляла, добавить в него молока или нет, когда дверь распахнулась, и в кухню ввалился Эрик, довольный по самое не могу.

Отобрал у меня чашку и, устроившись напротив, отхлебнул ароматной жидкости. Довольно прищурился и осчастливил меня:"

"– Все-таки ты не безнадежна, Снежок. Кофе – высший класс. Теперь давай-ка, рассказывай, что ты делаешь в моем доме.

Глава 16

Где-то в Подмосковье… Эрик Раевский

Я сделал еще глоток отличного кофе, который Снежа умеет варить лучше любого бариста в самых модных ресторанах, где мне довелось побывать, и принялся рассматривать ее задумчивую мордаху.

Интересно, что она в этот раз придумает, мастерица художественного вранья?

Она встала, взяла еще одну чашку из шкафчика и вылила в нее остатки кофе из турки. Села и, грея о кружку ладони, принялась бродить взглядом по кухне, словно до этого ни разу не видела.

– Удивительно, – наконец вынесла вердикт, – весь интерьер дома такой нафталиновый, как из позапрошлого века, а кухня – высший класс. Будто вообще не из этого места. Ты давно им владеешь? Домом?

Я молчал, пил кофе и разглядывал ее, не собираясь отвечать.

Интересная она, просто глаз не оторвать. И не в красоте дело, хотя да, хорошенькая, как кукла. И не в фигурке статуэточной.

Что-то в глазах есть такое, что хочется смотреть и смотреть, пока голова не закружится.

Что-то в движениях мягких, летящих, словно все время танцует под музыку, которую слышит только она одна. В плечиках, гордо расправленных…

Или вовсе не в этом дело… В чем тогда?

– Я здесь работаю, как ты мог заметить, – выдала, наконец. – А что комнату твою заняла – так мне никто не сказал, где можно жить, где нельзя. Даже о продуктах для меня никто не позаботился, – добавила с обидой.

– Да? – тут уже я удивился.