Онлайн-библиотека книг
Остальные прибывшие в это время выгружали из машин сумки и шустро заносили их в дом.
– Маря, похоже, они собираются здесь остаться, – пожаловалась я подруге. И вопросила трагическим голосом. – Что делать?
– Снежана, я приеду к тебе завтра, – опять ругнувшись, решительно объявила Марьяна. – Во-первых, поддержу тебя. Во-вторых… я тут кое-какую информацию получила, но это вообще нетелефонный разговор.
– Маря, – квакнула я испуганно, – что произошло?
Чтобы моя подруга решила поехать куда-то к черту на кулички! Это должно произойти что-то совсем уж экстраординарное.
– Мне Мишенька, хакер наш, интересную информацию нарыл про твоего хозяина, – она тяжело задышала в трубку. – Я Мишу три дня своими фирменными пирожками с мясом кормила, вот он и расстарался. Так что на работе я взяла неделю отпуска и еду к тебе дышать свежим воздухом. Приготовь мне комнату.
– Маря, я, вообще-то, тут работаю.
– Против? Против моего общества? – Марьяна сочно фыркнула, и мы дружно захохотали.
Повесив трубку, я немного постояла у окна, наблюдая, как снег засыпает опустевший двор, затем сделала еще один звонок. Не раздеваясь, завалилась на кровать, решив до приезда подруги не показывать носа из комнаты.
За окном уже давно густела ночь. Дом, наконец, затих. Прекратилось хлопанье дверей, громкие выкрики и оглушительный гогот, сотрясавшие его несколько последних часов.
Честно говоря, я уже замучилась сидеть взаперти. К тому же ужасно хотелось есть, и желудок давно пел серенады, намекая, что в него нужно положить что-то вкусное и полезное для организма.
А уж когда до меня дотянулся запах шашлыка, который бравые парни взялись жарить прямо под моим окном, я готова была взвыть от скрутившего внутренности голодного спазма.
Еще я злилась на Эрика.
Из окна мне было хорошо видно, как он вместе со всеми стоял у мангала, разговаривал, смеялся, что-то пил из толстой кружки. И, похоже, ни разу не вспомнил о моем существовании.
А еще позволял прижиматься к своему плечу этой силиконовой сучке, падчерице Гарика.
С ее матерью Гарик прожил лет семь или восемь, и Янка была очень привязана к отчиму. Вернее, к его деньгам.
