Любовь по требованию и без…

– Не переживай, там, куда мы едем, знают, что я не женат. И что не бью женщин, тоже знают. Собирайся, давай, нас ждут. И да, ты красивая, даже с таким лицом.

– Почему ты не приехал на похороны отца, Эрик?

Он вздохнул:

– Ты хочешь поговорить об этом именно сейчас?

Я подняла к нему лицо:

– Я в твоем доме от тебя прячусь. Вернее, думала, что от тебя. На самом деле от Марьяниного Сереженьки. Когда я тебя тем утром увидела в своей постели, думала, что ты по мою душу явился.

– Я запуталась, Эрик, – пропищала жалобно, глядя в его смеющиеся глаза.

Он длинно вздохнул и подхватил меня на руки, пошел к дивану. Сел, устроив меня на коленях, и крепко обнял.

– Снежа, я не знаю, какие силы сделали так, что ты очутилась в доме, который за две недели до этого подарил мне мой дед.

И я реально… хм, удивился, когда приехал туда ночью и, плохо соображая от усталости, завалился спать в первой попавшейся спальне. А утром обнаружил в своей постели тебя.

– Это похоже на дурацкий анекдот, но с тобой у меня всегда все именно так, – усмехнулся он, крепче меня стискивая.

– Но я точно не собирался преследовать или пугать вдову моего отца, который мне и не отец-то, по большому счету. Ты ведь навела про меня справки, глупенькая блондиночка Снежана, и все прекрасно об этом знаешь. Я не собираюсь претендовать на твое наследство, мне своих денег хватает."

"– Это да, у тебя своего добра навалом. Тем более, ты еще и после своего деда наследуешь, – я фыркнула ему в шею.

Он помолчал, потерся губами о мои волосы, укусил за ухо, заставив меня зашипеть, и добавил:

– Угу.

– Легко! – я рассмеялась, чувствуя, как меня затапливает облегчение. – Я так боялась, что мы с тобой станем врагами, сражаясь за это дурацкое наследство, потому что я не хочу отдавать его никому.

– Не такое уж оно и дурацкое, – хмыкнул Эрик, – Там активов немерено, я проверил.

– Он не мой, он Марьянин, – возмутилась я и загрустила, вспомнив о подруге.

– Снежа, поехали обедать, а? – заныл небритыш, пытаясь спихнуть меня с колен. – Мужика голодом заморить хочешь? Да и ты с такой жизнью скоро станешь такая же тощая и страшная, как когда я тебя первый раз увидел в твои тринадцать лет.

– Гад ты, Эрик, – сообщила ему, не давая скинуть себя с колен.