Любовь под наркозом

– Нельзя, у нее сердце слабое. Перебои все время. Я и так уже лошадиную дозу ввел. Ромашкина, так чувствуешь что-то?

– Где?"

"Кажется, он как-то проверяет мою чувствительность, однако я вообще ничего не ощущаю.

– Понял. Хорошо.

Устало прикрываю глаза, но понимаю, что спать все равно совсем не хочу.

Слышу, как тикает слева мой пульс. Быстрый, как у мышки. На пальце какая-то прищепка установлена.

В руке капает прозрачная капельница. Раз. Два. Три.

Становится не по себе. Операция кажется вечной, хотя мне вроде уже лучше.

Наверняка там ничего страшного нет. Ох, сколько же новых движений я теперь пропущу, подумать страшно. А вдруг…вдруг вообще не поступлю в академию в этом году?

Холодок проходит по спине. Ой, нет. Даже думать об этом не смею. Я стану известной балериной. Обязательно стану.

Открываю глаза, смотрю вверх, но теперь не вижу этого доктора в синей шапке и маске. Его нет рядом, нет!

Мгновенно становится страшно. Он ушел, а значит что-то идет не так. Точно не так!

– Кирилл Александрович, где вы, где вы?!

Мой голос эхом разноситься на всю операционную.

Кажется, я кричу. Громко. С надрывом.

Сердце учащает ритм, и я немного успокаиваюсь только тогда, когда через несколько секунд снова вижу этого врача перед собой.

– Я тут. Чего ты кричишь?

– Побудьте рядом. Пожалуйста! Не уходите.

Не знаю, когда успеваю столько наглости набраться, но почему-то мне спокойнее, когда он со мной. Чисто интуитивно хочется верить, что тот, кто без зазрения совести загонял сегодня мне иглу в позвоночник, сможет контролировать ситуацию сейчас.

– Я и был здесь. Ты просто снова уснула. Операция еще идет.

– А как там внизу…я прикрыта? Никто меня не видит?

– Видит, конечно.

В душе все леденеет. Я, в общем-то, не планировала показывать себя во всей красе чужим мужикам. Господи.

– Что?! Я что, голая? Нет, все! Дайте мне встать. У меня уже ничего не болит! Все прошло, прошло!

***

Слезы подбираются к глазам. Такого стыда я еще ни разу в жизни не испытывала. Благо, все мои выступления на балете приходили в костюмах, и ничего лишнего никто никогда не видел.

А сейчас на меня смотрит, как минимум, трое взрослых мужчин. Голую. Совсем голую. Ох, мамочки.

Всхлипываю. Начинаю рыдать в голос.

– Неет, не надо!

– Спокойно. Ляля. Посмотри на меня.

Слезы стекают по щекам, но я все же ловлю его серьезный взгляд на себе. Строгий. Мужской.

– Ты прикрыта, и то, чего не надо, хирурги не видят. Закрывай глаза. Ты вообще-то должна спать уже, третий час как.