Поцелуй начался внезапно, как торнадо, в одно мгновение лишив меня дыхания и силы воли. Я оказалась во власти Гедеона и растворилась в его стальных объятиях, подчиняясь собственному неутолимому желанию. От этого поцелуя терялся рассудок.
Нахлынувшая волна наслаждения от прикосновений уносила меня в другой мир. «Да!» – говорила каждая клеточка моего тела, но в сознании вспышками мелькали мысли о том, что нужно вырваться.
Мы, наверно, выглядели как парочка с открытки, где белый свет фонаря выхватывал силуэты из темноты, а мимо непрерывным потоком проносились машины.
Губы его становились все более требовательными и ненасытными, он обжигал поцелуями кожу на моей шее. Я только хотела сказать ему, что нужно остановиться, но он толкнул меня в сторону и, набросившись голодным зверем, прижал к кирпичной стене.
В моей жизни было не так много поцелуев, но никогда никто не целовал меня так головокружительно, порывисто, заставляя полностью отключиться от реальности.
Наконец он неохотно отстранился от меня, и мы словно одурманенные уставились друг на друга.
– Что это было? – выдохнула я, чувствуя, как щеки просто адски пылают, а ноги подкосились так, что едва держат равновесие. – Зачем ты поцеловал меня?
– Мне нужно было проверить свою теорию, – он улыбнулся своей чертовой, разрывающей сердце улыбкой. – Ты целовала меня в ответ. Я был прав.
Про какую теорию он говорил?
– Я тебя не целовала, – прошептала я в свою защиту, до сих пор ощущая огонь на своих губах.
– Это просто алкоголь в крови немного шалит.
– Ну уж нет, мы не будем списывать все на алкоголь, потому что я не пьян, – отозвался он, самодовольно улыбаясь.
В следующий момент грозовые тучи перестали сдерживаться, начал накапывать легкий дождик.
– Нам надо поторопиться, пока не промокли, – сказал он, и мы быстро зашагали вдоль сквера в направлении моего дома.
Гедеон
– Выйти из такси заранее было очень плохой идеей! – с возмущением прокричала Яна, пока мы бежали под тяжелыми струями дождя по пустынному тротуару.
Дождь, неожиданно превратившийся в мощный ливень, смыл с улиц все и всех, кроме самых отчаянных. И кроме нас."
"Насквозь промокший, я тащил Яну за руку по блестящим лужам, переживая, что она вот-вот поскользнется на своих каблуках. Она накинула мою куртку на голову, тщетно пытаясь под ней спрятаться. Ее платье из тонкой ткани просто до невозможности облепило фигуру, не скрывая ни одного изгиба.
