Я тебе и так за лекарства должна.
– Все, не начинай, – мягко улыбнулся Вадим, продолжая поглаживать ее щеку. – Мы с тобой потом еще обсудим побег и оставленную тысячу. Еще не хватало брать деньги за помощь. Сейчас принесу лекарства, а потом постарайся уснуть, организму нужны силы.
Девушка, проглотив таблетки, смотрела в потолок и пыталась придумать, что делать дальше. К маме обратно? К знакомым? Снять комнату? Ну да, немного денег есть, но работа нужна срочно. Отправляя ее учиться на повара, мать не учла одного – дочка физически не может выдержать такой нагрузки.
Шум, жара, суета, царящие на кухнях кафе, приводили к тому, что у нее кружилась голова. “Придуриваешься”, – отвечала Петрова-старшая на все жалобы. Она ничего сложного в этом не видела. “Но за вещами нужно будет съездить обязательно”, – было последней мыслью перед тем, как уплыть в царство Морфея.
Вадим же вместо работы искал в Интернете подходящий, на его взгляд, рисунок тату. Нет, реально это безобразие так оставлять нельзя. Сам он набивал татуировку у отличного мастера, порекомендованного Бугаем.
Хороший салон с репутацией, соблюдающий все нормы и требования, чтобы все было выполнено на должном уровне. Какое ему дело до чужой тату, и сам не знал, но она совершенно точно кошмарна! От выбора рисунка его отвлек стон и кашель, раздавшийся из гостиной.
Сразу же рванул к Илоне, по пути захватив градусник. Температура поднялась, не так критично, но девушку все равно бил озноб. Она крутилась, устраиваясь удобнее, то и дело заходясь в приступе кашля.
Вадим принес воды и жаропонижающее, заставил больную выпить таблетки. А потом, сев на диван, сгреб ее в охапку, прижимая к себе. В положении полусидя девушка кашляла меньше. Так и прошла их первая совместная ночь. Точнее, большая ее часть.
Под утро Илонка завозилась, футболка промокла от пота и неприятно липла к телу. С удивлением обнаружила себя практически на руках мужчины, хотя точно помнит, что засыпала на диване одна. Было очень жарко, и она попыталась выбраться из кокона.
– Что случилось? – спросил Вадим, смотря на нее сонным взглядом.
– Пить, есть, в ванную?
– Я вся вспотела, – ей было неудобно озвучивать причину. Больная, потная и в обнимку с таким мужчиной! Девичья гордость ушла рыдать в дальний угол. Нет, чтобы познакомиться, когда она в приличном наряде и с макияжем, а не вот такое больное чучелко."
"“Очнись, дура! – как наяву услышала голос матери. – Даже при полном параде ты его не заинтересуешь. У такого и девушки соответствующие”.
