Любовь против (не)любви

В этом плане помощь Айви была бесценна, а ещё она жалела о том, что уехал Джон — уж он-то точно был в курсе и рассказал бы, как это работает. В принципе, идея жизни на том корму, что вырастили и собрали, была ей хорошо знакома — потому что в девяностых питались преимущественно той картошкой, которую вырастили на поле, с теми овощными заготовками, на которые всё нужное вырастили на даче. Но всё равно, магазины никто не отменял — хлеб, молоко, макароны, крупы, изредка мясо, фрукты и конфеты.

Тут же никаких магазинов, что потопаешь — то и полопаешь. Ничего, люди живут и здесь — значит, будем жить и мы.

Мысли о хозяйстве занимали голову в достаточной степени, чтобы не думать постоянно о том, куда отправился Роб. И ведь не скажешь — не ходить, потому что тогда придут эти самые скотты, а видеть войну вблизи Катерина не желала совершенно. Но подозревала, что, возможно, увидеть придётся. Эта мысль не радовала совсем, но — куда деваться, если они здесь не знают другой жизни?

До вечера как-то удалось себя занять, а незадолго до заката примчался гонец от Роба — все живы, подлые враги изрядно прорежены и бежали, отряд вернётся завтра.

Спасибо тебе, господи, подумала Катерина. И следом — вот, теперь я уже совсем как местная.

Недалеко от дома Айви, на закатном солнышке, сидели на бревне у назначенного тюрьмой сарайчика отец Томас и скоттский пленник. Или кто он там вообще, потому что если по-честному, то мог бы сбежать давно, а в то, что бежать вот прямо некуда, Катерина не верила.

Где родился — там и пригодился, и нечего тут мозги добрым людям пудрить. И ждала — может, расколется? И расскажет, что он тут высиживает?

Потому что это такая зараза, которая умеет забраться куда угодно, и не то, чтобы без мыла, а вообще на голом энтузиазме. Катерина не знала, как он существовал зимой, но — полагала, что терпимо. Теперь же ему во владение отдали сухую кладовку, в ней водилась солома, на которую нормально лёг магически восстановленный Катериной плащ, выпускали подышать воздухом и в кусты, и даже в новую недавно сколоченную будку над ямой, а голодом Петронилла не держала никого, просто не была на такое способна.

Так что по местным меркам сиделец был устроен очень неплохо.

Отец Томас очень удивился, увидев пленника — надо же, жив и здоров, как только умудрился.