Онлайн-библиотека книг
А у неё — никого…
Вот, зачем он только примерещился, сейчас бы уже легла спать и спала бы! Она ведь уже даже не огорчалась в последние дни, когда ложилась спать в сырую и холодную постель. Нет, это неправда, в сырую не ложилась. Сначала ручками всё сушила и грела, а ложилась только потом, это намного эффективнее, чем горячий кирпич или любая другая грелка.
Вот и теперь нужно оторвать зад от лавки и идти сушить постель.
Стук в ставню снаружи раздался именно в этот момент — когда Катерина встала и собралась идти заняться делом.
— Кто ж может-то так, от земли-то высоко, — прошептала побелевшая Грейс.
Очевидно, подумала она о том же самом.
— Маг может, — выдала Катерина самое разумное, что смогла вообразить.
Подошла к окну, прислушалась. Тихо. Закрыла глаза, отпустила на свободу ощущения, чтобы понять — кто там.
И медленно повернула задвижку на глазах у изумлённой Грейс. Потому что — поняла.
Пропавший со всех радаров некромант стоял на небольшой приступочке под окном — аки птичка на жёрдочке. И протягивал Катерине розы — пять штук, тёмно-алые. Где только взял, паршивец!
Она, не в силах вымолвить ни слова, отступила в комнату, давая ему возможность войти. Он и вошёл, и прикрыл за собой ставни.
— Добрый вечер, дамы. Простите, что я в окно, но мне показалось, что войти в дверь будет не слишком уместно в такой час и в моём положении.
Катерина протянула руку к цветам, дотронулась до шипастых стеблей и до его пальцев… и тут же его ладонь сжалась поверх её ладони.
— Грейс, ты дозволишь побеседовать с твоей миледи наедине? — вкрадчиво спросил нашедшийся потеряшка.
— Да, милорд, — медленно произнесла Грейс. — С… вами всё благополучно?
— Как видишь, — взял несчастный букет и вложил ей в руку. — Пристрой куда-нибудь. Миледи его завтра осмотрит.
— И… где же берут розы в феврале? — спросила потрясённая миледи.
— Там, где они уже распустились, — подмигнул он.
Дождался, пока Грейс выйдет в свою комнату вместе с розами, потом вернётся с кувшином, куда их поставит, и выйдет снова. И только потом притянул её к себе и обнял.
66. Живёт моя отрада в высоком терему (с)
Одним морозным утром Жиль проснулся и понял — пора.
