Любовь против (не)любви

Дёргался, но — как будто ему жестко зафиксировали руки и ноги. Он ещё немного побился — и затих, и только в глазах была такая ненависть, что — кто другой бы просто убежал, но, очевидно, не Жиль.

А Жиль охватил своими щупальцами всю рональдову кровать — теперь ему не сбежать, даже если он вдруг попробует, хотя — его трость стоит у стен, а может ли он без неё? Наверное, нет?

И всё это — в молчании. Рональд злился-злился, а потом, кажется, понял, что происходит что-то непривычное ему, он-то не маг и не видит всей этой демонстративной подготовки, только вот к чему?

Щупальца тянулись-тянулись, и соткали в ногах кровати что-то вроде двери.

Нет, дверь — она простая и прямоугольная, а это были настоящие врата — двустворчатые, высокие и такие же мертвенно-серые.

— Не смотрите, Катрин, — шепнул Саваж. — Это… очень неприятно.

— Плевать, — бросила она.

Вот ещё, будут тут ей указывать, что делать! И у неё на глазах уже убивали, если что.

Тем временем врата постепенно начали отворяться. То есть — щупальца как будто обхватили обе створки и с усилием начали их отворять.

Медленно, по сантиметру, и не плавно, а рвано, толчками, рывками. Очевидно, действо давалось Жилю с трудом.

Раз — и створки распахнулись, и за ними клубилась тьма. Нет, даже не тьма, а что-то… тёмное, да, как провал. Провал… куда-то. Там что-то шевелилось и пульсировало, и Рональд тоже отлично это видел, и лицо его становилось постепенно таким же серым, как печать смерти на его лице, а глаза расширялись до предела.

Из врат плеснулось — вроде такое же щупальце, только изнутри — и вынесло наружу человеческую фигуру.

Нет, не фигуру, тень. Призрака, вроде того, что были с леди Маргарет, и Катерине показалось, что она знала его при жизни.

— Милорд, — прохрипел призрак.

Из врат появился ещё один, и ещё, и ещё. Все они были изрядно побиты — с ужасными ранами и той же серостью, которая отличала Рональда.

— Милорд, зря вы послали нас на некроманта, — сказал ещё один.

— Сами-то за нашими спинами отсиделись.

— Не то, что ваш отец или братья, они-то всегда были в первых рядах.

— Милорд, мы клялись защищать вас, и потому пошли. Но мы и вообразить не могли, во что вы нас втянули! Ладно честный бой, но не это!

— Такой жути я за всю жизнь не помню, а с малолетства на войне!

— Вы отдали нас смерти, а теперь она идёт за вами. Мы ждём вас, милорд. Вы тоже клялись защищать нас, вы — наш лорд, и в жизни, и в смерти. Мы ждём вас, вы наш. Мы пойдём в преисподнюю под вашим знаменем.