Любовь против (не)любви

И только в те ночи, когда Роберт спал под воздействием магического зелья.

С зельем вышло неплохо, но тратить все запасы, и без того небольшие, на охламона-мужа Катерина была не готова. Поэтому — по одной крупинке, изредка, раз в несколько дней. Робби спал сном младенца, а она при магическом свете читала заметки, написанные той, чью жизнь вынуждена жить.

Но — там была описана обычная, как поняла Катерина, жизнь девицы из благородного семейства. Книги, музыка, наряды, святочные и йольские гадания, радость от приездов старшего брата, забота отца, возможное замужество.

И вот с замужеством-то вышла загвоздка. К ней посватался Рональд, и сын герцога Морни, хоть бы и третий, представлял собой отличную партию. Но он нехорошо приставал, а как-то после ужина и вовсе попробовал зажать Кэт в тёмном углу — чтобы, как он говорил, стала сговорчивее. И если бы не вдруг пришедшая магическая сила, которая напугала не только её саму, но и Рональда — быть бы бедняге обесчещенной, и тогда впрямь не осталось бы другого выхода, кроме замужества за ним.

Если б ещё взял, а не посмеялся бы, подумала Катерина.

Ещё был некий сын отцовского старого друга по имени Джонатан Майли, наследник приличного имения где-то на юге, но с ним Кэт даже не познакомилась — предполагали, что осенью поедут ко двору, и там всё решат, но в августе случилась война."

"С магией у Кэт было туговато — иногда, в минуты сильного волнения или вот ещё опасности, она прорезывалась, но управляться с ней Кэт не умела. А когда на занятиях с господином Бервиком нужно было призывать силу и брать её под контроль — у неё ничего не выходило.

Господин Бервик сетовал на недостаточное прилежание, недостаточное упорство и нежелание постичь собственную суть. И говорил, что магическая сила могла бы стать Кэт подмогой и подспорьем.

Но не вышло, судя по всему. Если бы Кэт научилась защищаться — то ей бы нечего было делать на той скале.

А Рональд всё никак не унимался. Он смотрел, делал всякие знаки глазами и пальцами, пытался что-то говорить, проходя мимо — но Катерина не слушала.

Пока однажды не встретилась с ним в коридоре — одна, без своих девушек, так уж вышло.

— Кэт, прекращай ломаться. Можно подумать, недотрога! Скажешь ещё, что у нас с тобой ничего не было?

— Скажу Робу, что ты меня грязно домогаешься, потому что я выбрала его, а не тебя, — отмахнулась Катерина.

— И что твой Роб? Что он сделает? Ни-че-го. Потому что ему нет разницы, понимаешь? А тебя достанет и на него, и на меня.