Любовь со вкусом клубники

Я попытался благодарно улыбнуться, но получилось откровенно плохо.

— Пожалуйста. — тихонько прошептала Вероника, явно не ожидая похвалы в свой адрес.

Я уже собрался выходить из кухни, как в неё зашёл Рикардо. Он говорил о том, как им все нравится здесь и как они благодарны, что я не бросил из на произвол судьбы, приютив у себя. Как будто у меня был выбор.

Неожиданно для меня он обратил внимание, на увлеченную приготовлением еды девушку.

— Антон! А я не знал, что у тебя есть такая симпатичная жена! — он вскинул руки вверх и начал с интересом рассматривать Веронику, которая от этих слов, застыла на месте, с поднятой в правой руке ложкой.

— Но она не моя… — я хотел сказать, что он ошибся и эта девушка всего лишь работает на меня.

— Как говорил известный немецкий философ Феликс Адлер — «Семья — это общество в миниатюре, от целостности которого зависит безопасность всего большого человеческого общества». Я же, полностью разделяю его взгляд, только вместо человеческого общества, предпочитаю говорить о успехах в своём бизнесе.

Чем крепче у тебя семья, тем сильнее твоё дело.

Я на секунду задумался, а потом, неожиданно для себя, сказал:

— Да, Роберто, ты прав. — улыбаясь, подошел к ничего не понимающей Веронике. — Семья, это самое важное в нашей жизни. — и крепко обнял ее за талию.

Глава 7. Ника"

"— Да, Роберто, ты прав. — на лице Львинского появилась идиотская улыбка. — Семья, это самое важное в нашей жизни. — он подошёл ко мне и положил свою длинную рученку на мою талию.

Я машинально сжалась, ощущая тепло мужского тела.

Было совсем не привычно чувствовать его так рядом с собой, что вызвало борьбу двух противоречивых чувств: хотелось как можно дальше оттолкнуть этого самодовольного индюка и прижаться к нему сильнее, вдыхая одурманивающий аромат мяты, мандарина и капельки пряностей.

— Что Вы творите? — придя в себя, шикнула я на него так, чтобы нас не мог услышать, отошедший Роберто.

— Ты должна мне за концерт, устроенный в «Фаусте». - он убрал свою руку и незамедлительно отошёл, оставляя испытывать досадное чувство неудовлетворенности.

— Что? — я соединила брови на переносице, показывая недовольство.

— А ты как думала? — Львинский снял пиджак, аккуратно повесив его на стул. — Принесла торт и я тебя простил?

— Да что Вы о себе возомнили? — полукриком спросила я. — Если думаете, что я буду послушно выполнять все Ваши желания, то глубоко ошибаетесь.

— Если захочешь и дальше здесь работать, — он подошёл ближе ко мне, сверкая гневным взглядом.