Онлайн-библиотека книг
"
"Неожиданно для меня ручка двери опустилась, а я отчётливо поняла, что забыла ее закрыть. Секундное промедление могло стоить мне пожизненного позора, который не хотелось бы испытать.
Отойдя в душ, закрыла дверцы, выполненные из зеркал Гезелла.***
В эту же секунду вошёл Львинский, ругаясь на отборном матерном языке. Облокотившись на выпрямленных руках на раковину, он со злости сжал зубы, тихо прорычав.
Открыв воду, он умылся и, прикусив нижнюю губу, улыбнулся. Эта улыбка была наполнена такой болью, отчаянием, смешанным с безысходностью, что мне невольно захотелось его обнять.
Тело рефлекторно двинулось вперёд и сзади меня упало несколько бутылочек, до этого прижимаемых спиной.
— Черт! — прошипела я. — Что же я такая невезучая-то?!
Антон мгновенно изменился в лице, и крадущейся походкой направился ко мне.
— Какого лешего ты здесь делаешь?! — закричал он, резко открыв дверцу.
Львинский буквально застыл, увидев мой внешний вид. Я отчаянно пыталась прикрыть стратегические места, но сомневаюсь, что это хорошо получилось.
— Отвернитесь! — взревела я, испытывая испанский стыд. — Ну же!
Антон опомнившись, выполнил мою просьбу, отойдя на несколько шагов ближе к выходу.
— Что ты здесь делаешь в таком виде, малохольная? — его голос немного охрип, выдавая волнение.
— Сюрприз готовила! — не подумав, ляпнула я. — А Вы опять все испортили! Вам вместо Леши нужно идти преподавать. Правда, дисциплина будет называться «как обломать кайф» или «как испортить настроение за 5 секунд». Уверена, что успех будет стопроцентный.
— А тебе не надоело? — грозно произнес Антон, сжимая ладони в кулаки. — Почему ты считаешь, что можешь бесконечно меня оскорблять?
— А кто мне может запретить это делать? Вы что ли?! — я в голос рассмеялась.
— Ты совершенно меня не боишься? — она повернул голову в правую сторону, демонстрируя идеальный профиль лица. Даже здесь этот бес был превосходен.
— Я тушканчиков не боюсь, они не кусаются. — усмехнулась я.
— Ты забываешься, Голубева! — Антон полностью развернулся ко мне, но я скрылась за дверкой.
— Это Вы забываетесь, Львинский!
Возможно, это стало триггером, но он направился ко мне. Я на секунду испугалась, прижавшись к стене, но потом поняла, что безумно хочу, чтобы он приблизился как можно ближе.
— Упрямая. — томно произнёс он, открывая дверцу. — Невоспитанная. Надменная. Нахальная. — он буквально выплёвывал слова, приближаясь ближе. — Невыносимая.
