Любовь со вкусом миндаля

Когда мужчины заметили гостей, они прервали оживленную беседу, а их лица стали такими же строгими, как дорогие костюмы, в которые они были одеты. Но один из них, тот, что моложе, при взгляде на Шэрен чуть смягчился и даже улыбнулся кончиками губ.

Мистер Уолш, не трудясь представить собравшимся свою спутницу, быстро усадил Шэрен в одно из кресел напротив широкого стола и сам устроился рядом. Она внутренне поежилась от сгустившегося в воздухе напряжения и подумала, что обстановка в издательстве та еще, когда дверь едва слышно отворилась и мягкий баритон, разорвал гнетущую тишину:

— Уолш, я смотрю, вы с подкреплением?

Шэрен повернулась к обладателю приятного голоса и замерла в оцепенении.

Это был он! Парень, которого она встретила десять лет назад в пригороде Парижа! Парень, черты которого совершенно не желали стираться из памяти. Парень, чьи искрящиеся весельем прозрачные голубые глаза она искала в лицах проходящих мимо мужчин. Он подарил ей первый поцелуй, и Шэрен до сих пор помнила его головокружительный вкус. Миндаль и мята. Сомнений быть не могло. Это был Ник. Ее мечта. Ее принц. Она осторожно выдохнула, борясь одновременно с приступом паники и с желанием броситься ему на шею, и с замиранием сердца следила, как он приблизился к ней.

— Извините, что заставил ждать, — присаживаясь, обратился он к Шэрен. — Как вас зовут?

Она сглотнула. Ник ее не помнил. Совсем. Шэрен опустила глаза, чтобы скрыть оглушительное разочарование, которое накрыло так же быстро, как снежная лавина, и только воцарившаяся тишина напомнила, что ей задали вопрос.

— Шэрен… Шэрен Прескотт, — спохватилась она.

«Ну, вот, — с тоской подумала она, — теперь он будет думать, что я либо дура, забывшая собственное имя, либо впечатлительная глупышка, которую сразила его внешность».

— Очень приятно, мисс Прескотт. Меня зовут Николас Хейворт.

Если бы она не сидела, то точно полетела бы кубарем под стол. Это имя с размаху залепило ей звонкую пощечину. Ее детская любовь, ее рыцарь на черном мустанге оказался человеком, о котором говорил Фрэнсис.

Жестокий и амбициозный бизнесмен, акула, не знавшая жалости, агрессивный захватчик давших слабину компаний. Шэрен подняла глаза и обнаружила, что губы Ника двигаются. Она призвала на помощь остатки самообладания, по которому был нанесен сокрушительный удар, и попыталась сконцентрироваться на его словах."

"— Ну что же вы, смелее, — мягко произнес Ник и выразительно посмотрел на фотографию рукописи, лежащую рядом с Шэрен.