Любовь со вкусом миндаля

 — Ник оттолкнулся от двери и прошел мимо нее, а Шэрен возмущенно открыла рот, но тут же наткнулась на предостерегающий взгляд Майкла, и не надо быть переводчиком, чтобы расшифровать его: босс находится в скверном расположении духа, поэтому спорить с ним себе дороже. Она с трудом проглотила этот отборный кусок несправедливости и отправилась обратно в кабинет. Глаза больше не щипало от сухости, их щипало от другого.

Пятнадцать. Четырнадцать. Тринадцать. Шэрен отправила отчет и сейчас судорожно считала минуты, когда официально сможет уйти домой.

— Быстро в мой кабинет! — На этот раз звонила не секретарша. Звонил он.

Стейси на месте не оказалось, поэтому, коротко постучав, Шэрен несмело вошла в кабинет и, готовясь к худшему, спросила:

— Вызывали?

Ник стоял возле окна и смотрел на лежащий внизу город. Сан-Франциско купался в лучах заходящего солнца, искрился желтыми бликами, отражавшимися от витражей огромных небоскребов, и манил закончить работу поскорее и прогуляться по раскрашенным всеми цветами радуги улочкам.

"— Подойди, Шэрен. — Ник так и не повернулся на ее голос. Спрятав руки в карманы брюк, он продолжал созерцать раскинувшийся перед ним пейзаж, который непременно достоин быть запечатлённым кистью талантливого художника.

Она на негнущихся ногах приблизилась к нему.

— Что-то не так с отчетом? — после продолжительного молчания, решилась спросить Шэрен.

— Да, что-то не так. — Он повернулся и наконец посмотрел на нее. — У тебя роман с Джеффри?

Она удивленно подняла брови, не ожидая ни такого вопроса, ни, уж тем более, интереса к ее личной жизни от сурового руководителя, в которого с недавних пор превратился Ник. А еще он не просто спрашивал, он требовал ответа!

— С каких пор руководство интересуется личной жизнью подчиненных?

— Отвечай, — тихо произнес Ник.

— Я не обязана отвечать на такие вопросы, если это все…

— Это значит, да? — оборвал он.

— Где же твои хваленые принципы?

Шэрен перевела взгляд на кончики собственных туфель и, преувеличенно громко вздохнув, доверительно произнесла:

— Один мужчина, с которым я имела неосторожность провести ночь, сказал, что принципы у меня глупые и пора бы их пересмотреть.

Ник плотнее сжал челюсть.