И нет, не было никогда в его жизни никого, кроме вот этой женщины!
Все просто!
Это все очень просто! У каждого из нас внутри есть некий камертон, настроенный на своего человека. Ты живешь и не знаешь, кто он, где он и встретитесь ли вы вообще. Но камертон звучит, всегда точно определяя иные отношения как дешевку – это стекло, и это стекло, и это.
И ты принимаешь тех, с кем сводит тебя жизнь, потому что бог его знает, как звучит хрусталь, ты же не слышал никогда, ну чувствовал, ну ощущал, но ведь не слышал!
И вдруг – бзынь-нь! И все!
И нет больше вопросов и ответов, и никаких «возможно» и «может быть».
Есть единственный, совпадающий с тобой полностью тон.
Все очень просто! Потрясающе просто!
Главное, чтобы в тебе самом не было трещины и вы звучали в унисон!
«Все остальное обыкновенная хрень! Ну, вот так сложилась моя дорога к ней! Через всякое дерьмо. Бывает», – подумал, засыпая, Кнуров.
Ника проснулась от жары и от тревожного, непонятного сна. Ей было жарко и неудобно, она чувствовала себя бабочкой, укутанной в горячий кокон.
Попыталась вытащить руки из-под одеяла и замерла, увидев спящего рядом Кнурова.
И тут он открыл глаза.
Они смотрели друг на друга, пережив в эти несколько мгновений всю свою жизнь, ту, что уже прожили порознь, и ту, что еще проживут, даст бог, вместе. Нечто такое, что доступно для понимания только небесам и влюбленным.
И, не сговариваясь, одновременно, потянулись друг к другу, встретившись на полдороги в таком поцелуе, после которого может быть только продолжение, – горячем, безумном, отбирающем все силы! Настоящем!
При том, что он только что все ясно понял про нее, про себя, про них двоих, Кнуров оказался не готов к тем чувствам, обостренным ощущениям, которые так неожиданно обрушились на него.
Как-то одна из его подружек сказала ему: «Когда ты со мной трахаешься, мне всегда хочется назвать тебя «товарищ Дзержинский». Ты контролируешь все, Кнуров, даже свое удовольствие!»
И это действительно было так. Всегда.
С самого первого своего сексуального опыта в подростковом возрасте он контролировал все – от первого поцелуя до элегантного ухода от дамы после постели.
До этой женщины!
Какой тут контроль?!
Нет, конечно, с того самого первого момента, как он ее увидел, она будила и так растревожила в нем все мужские инстинкты, что он тысячу раз думал и представлял себе, как у них все могло быть! Как у каждого нормального здорового мужика, с воображением на эту тему у Кнурова все обстояло отлично.
