Периодически мама или папа не могли отыскать нужный номер в книжке и повторяли, что давно пора завести новую и аккуратно все туда переписать, это не книжка вообще, а Бермудский треугольник какой-то, но нужный номер наконец находился и про новую книжку благополучно и надолго забывали, до следующего нервного поиска. Два раза в году Соня наводила порядок, который сводился к тому, что все записочки с адресами и телефонами подкладывались под соответствующие буквы на страничках, но уже через месяц-два непонятным образом они умудрялись перекочевывать куда угодно, только подальше от нужной буквы.
Ника смотрела на пустое место на столике, где всегда – вот всегда! – лежала, а теперь отсутствовала эта замечательная книжка, и ничего не понимала.
И вдруг неожиданно и громко зазвонил телефон, больно ударив резким звуком в перепонки. Ника вздрогнула всем телом и резко поднялась, от чего у нее тут же закружилась голова. Надавив на виски пальцами, девушка уставилась на телефон.
«Сюрприз! – как любят говорить американцы, вяло, как через вату тягучую, образовавшуюся в мозгу, подумала она.
– Вот тебе и сюрприз! Как-то их много на мою голову, на мою голову вообще всего слишком много в последнее время! И не последнее тоже. Тогда как сказать: на первое? Или так неправильно говорить? О чем ты думаешь, идиотка?!»
Телефон все звонил и звонил, методично, настойчиво, выдерживая долгие паузы между гудками, явно не собираясь замолкнуть.
Ника дернулась всем телом, шумно выдохнула, скидывая оцепенение и испуг, и, разозлившись на себя за глупости напридуманные, резко сняла трубку.
– Слушаю вас, – четко выговаривая слова, ответила она.
– Здравствуйте! – поприветствовал ее спокойный, ровный мужской голос. – Вероника Андреевна?
– Да.
– С возвращением!
– Спасибо. С кем имею честь беседовать? – Голос незнакомца ей сразу не понравился, и она точно знала, что ничего хорошего от него не услышит.
– Меня зовут Михаил Иванович, но мое имя вам ничего не скажет, меня вы не знаете. Впрочем, главное, что я знаю вас.
– И вы от меня чего-то хотите, – констатировала Вероника Андреевна с нескрываемой неприязнью.
– Всегда приятно, когда твой оппонент умный человек! – обрадовался он.
– Пока я еще вам не оппонировала.
– Надеюсь, что и не будете. Видите ли, Вероника Андреевна, вам жизненно необходимо отдать то, что вам, по сути, и не принадлежит, но досталось в наследство, – мягко, но настойчиво пояснил господин.
– Это вы были у меня дома и все тут перерыли?
– Да, это мои люди, каюсь.
