Клаус радовался и рассказывал Катерине о своей находке: они что-то все-таки нашли, и их находка перевернет все представление научного сообщества о хане Мамае и его пребывании на Рязанской земле. Вообще-то, вполне возможно, что Клаус говорил нечто похожее, а все остальное Катерина додумала сама. Тем не менее одно оставалось совершенно ясным – он к ней вернулся. Снова сидел и пил кофе, снова лепетал «Либе дир» и влюбленно глазел на Катерину. Она пожалела, что пригласила Клауса пить кофе в дом, а не в сад. Нужно было бы показать писателю, как немец за ней ухаживает.
Пусть поревновал бы немного, подлил масла в огонь приворотного зелья. Но пить кофе в саду можно было и на следующий день, ведь Клаус, насколько поняла Катерина, никуда уезжать не собирался. По крайней мере, в ближайшее время.
Только нужно будет ему объяснить, что скоро придется уезжать ей. Но это можно сделать потом с помощью Фрица. Как догадалась Катерина, немцы снова вернулись вдвоем. После объяснения придется задуматься над тем, каким образом продолжить свое знакомство в городе.
И продлят ли немцы свою визу на более длительный срок? Вопросов к Клаусу много, а по большому счету, один – нужен ли он ей? Права Анюта, над этим вопросом обязательно стоит задуматься. Если немец не шутит, то скоро он перейдет к серьезным действиям, на которые Катерине придется как-то реагировать. Пока же она сидела и гостеприимно подливала Клаусу кофе, слушая его непонятную болтовню.
На крыльце внезапно послышался шум, загремели ведра. Катерина вздрогнула, Клаус замолчал и принялся сосредоточенно жевать Анютин пирог.
Дверь дома распахнулась, и показался хмурый Карпатов. Он молча прошел к столу и сел рядом с немцем.
– Вернулись, черти? – тоскливо произнес он, хлопая Клауса по плечу. – Варум?"
"Клаус принялся лепетать ему что-то, писатель кивал. Как оказалось, Карпатов знал несколько иностранных языков и прекрасно понимал немца. О чем они говорили, для Катерины осталось загадкой. Она сидела рядом с двумя мужчинами, которые что-то значили в ее жизни, и молчала, боясь нарушить покой и мир в своем доме.
Катерина чувствовала, что достаточно одного неверного движения, одного грубого слова, и писатель взорвется, как брошенная граната. Вот только ей сейчас этого взрыва не нужно! Она хотела, чтобы тот ревновал, но издалека, тихо мучаясь и сгорая от любви, в которую он не верит.
Карпатов мучиться не собирался и потребовал от Клауса признания, что тот делает в доме Катерины. «Варум» означало «почему».
