– Тяжелый случай, – безапелляционным тоном опытного хирурга произнес Семен. – Придется резать по живому.
– Режь, – дала свое согласие несостоявшаяся невеста и закрыла глаза.
И Семен пустился в откровенную беседу с немцем. В принципе, они не беседовали, говорил один Семен, а Клаус, моргая пушистыми ресницами, внимательно его слушал. Семен очень хорошо говорил, так проникновенно и чувственно, что Катерина прослезилась, а Анюта открыла рот. Она никогда раньше не замечала у мужа таланта к ораторскому искусству. Если бы не его многозначительные «м-да» в тех местах, где по идее должны были звучать нецензурные слова, речь Семена была бы достойна романа-эпопеи о взаимоотношении полов.
Нет, Семен не ругался, просто он пытался простыми русскими нецензурными словами выразить все те чувства, что бушевали в душе Катерины. Разве ж нормальными словами их можно выразить?!
Анюта придерживалась подобного мнения. Нормально выражаться и относиться к отказу Катерины выйти замуж было невозможно. Ни одна здравомыслящая особа женского пола в ее возрасте и положении себе такого не позволила бы.
Катерина позволяет, значит, есть для этого более веская причина, и Анюта о ней догадывалась. Да что там Анюта! Об этой причине уже судачила вся деревня, а бесчувственный писатель только и делал, что сидел в своем тереме и писал философский труд.
Зато этот, Анюта скосила глаза на немчика, такой ладный и хорошенький, губками шмякает, что-то возразить пытается, глазками хлопает, не соглашается. Чувствует иноземец, куда Семен клонит.
Или не понимает? Анюта решила проверить.
– Ферштеен? – поинтересовалась она у Клауса одним-единственным словом, которое помнила со школьной скамьи. – Партизаны нихьт шлиссен! – это неожиданно всплыло в ее памяти само. Видимо, после просмотра популярного телесериала о боевиках."
"– Нихьт шлиссен, – согласился с ней Клаус и принялся внимательно слушать Семена.
– Ничего он не ферштеет, – со вздохом сказала Катерине Анюта.
– Что же делать? – встрепенулась та. – Я не хочу, чтобы у него оставалась ложная надежда.
– Семен, конечно, доходчиво изъясняет, – гордо добавила Анюта, – но придется идти за Фрицем. Он сейчас наверняка у Любки-стриптизерши околачивается. – Она встала и пошла к калитке.
Вернулась Анюта с Фрицем через полчаса. Люба Карелина не хотела отпускать немчика. «Только через мой труп!» – кричала Любка и выставляла вперед роскошное тело.
Известие о том, что Катерина собирается отказать Клаусу, повергло ее в шок.
