Катерина принимала ухаживания Клауса очень настороженно и не трепетала от его комплиментов, большинства из которых не понимала. Но чувство гражданского долга заставляло ее относиться к иностранцу с уважением и добродушием. Она и относилась. Где-то в глубине своей души Катерина понимала, что Клаус ей даже нравится: высокий, подтянутый, загорелый. Если бы он знал, что женщины любят ушами, и выучил бы необходимый минимум русского языка, то Катерина вряд ли смогла бы устоять против его обаяния. Немец действительно был еще тем Казановой.
Каждое утро, а вставал Клаус в полдень, он притаскивал огромный букет полевых цветов и клал его на крыльцо, ни говоря при этом Катерине ни слова. Он бы и сказал, да не мог! Катерина улыбалась ему и приглашала пить кофе, который называла утренним. Клаус соглашался, пил с ней кофе, умиленно разглядывая молодую женщину, а потом отправлялся на бугор, копать. Переводчиком у них был Фриц, но тот в последнее время стал пропадать во дворе у Любочки. Бедному Клаусу приходилось одному перелопачивать бугор.
Катерина его жалела и кормила обедом, который ей помогала готовить Анюта. Впрочем, уже через неделю Катерина и сама могла готовить вкусные деревенские щи из тех продуктов, что имелись под рукой. Клаус хвалил Катеринину стряпню, возносил глаза к небу и просил добавки.
Кормила ли щами Фрица Любочка, также оставалось неизвестным. Но если тот пропадал у нее целыми днями, то, значит, питался не только духовной пищей. По крайней мере пухлик не отощал. Похудел совершенно не причастный к этим делам человек.
Георгий Карпатов, продолжающий в муках писать роман-эпопею, не только похудел, он осунулся и зарос щетиной. По всему было видно, что человек сел на диету или страдает от каких-то душевных мук.
Катерина догадывалась, когда начались его страдания. В один прекрасный день после мучительных попыток разжиться ведром колодезной воды Катерина вернулась к себе домой. Тут же за ней следом принесся Захар с ружьем наперевес. Он гордо преподнес ей тушки рябчиков, бросив их к ногам Катерины.
То есть поступил, как истинный кормилец, не дав неприспособленной городской жительнице умереть в деревне от голода. И принялся рассказывать, каким образом эти рябчики оказались подстреленными. Катерина улыбалась и внимательно слушала Захара. Больше никаких попыток домогательств с его стороны не было. Но, что ни говори, он с каждым днем нравился ей все больше и больше. Кареглазый красавец явно делал на нее ставки, надеясь прописаться в столичной квартире.
