Он открыл окно и сразу же почувствовал невыносимый запах гари. Не взглянув в сторону Синеглазкиного двора, он сразу догадался, что горит ее барахло. Карпатов поймал себя на мысли, а не заняться ли ему мистикой, и представил себя в образе мага-прорицателя. А когда он все-таки взглянул во двор Синеглазки, то основательно встревожился.
Опрокинувшийся от порывов ветра мангал с горящими головешками дымил в траве, а освобожденное пламя лизало своими рыжими языками их общий забор, на котором Синеглазка из вредности проветривала старый половик – скопище микробов и вредных бацилл, по мнению писателя.
Это скопище и загорелось, задымив округу и распространяя неприятный запах. По всей видимости, у прежних хозяев на этот половик в свое время постоянно гадили кошки, вонь была такой невыносимой, что Карпатов не выдержал и бросился спасать свой забор. Синеглазка влетела во двор в тот момент, когда он, с огнетушителем в руках, тушил дымящийся мангал. Забору в это время уже ничто не угрожало.
– Вы?! – возмущенно вскрикнула Катерина. – Что вы здесь делаете?! – Когда она увидела, чем он занимается, то закричала еще громче: – Да как вы могли, завистник?! Сам не ам и другому не дам?!
– Что? – не понял писатель, но тут же приготовился к обороне. – Какие ам и не дам! Вы, голубушка, чуть не сожгли наш забор!
– Какой такой забор?! – орала Катерина, в ужасе представляя, сколько еще неприятностей должно свалиться на ее голову, прежде чем эта надоедливая творческая личность оставит ее в покое.
– Вот этот! – Карпатов выставил вперед указательный палец, и он четко уткнулся в дыру на обгоревшем половике, продолжавшем мирно висеть на почерневшем заборе.
– Зачем вы продырявили половик?! – У Катерины не было слов, чтобы описать свое возмущение.
– Чтобы вы об этом спросили, – усмехнулся Карпатов. – Взял гвоздь и от нечего делать сидел тут и ковырял ваш половик!
– Гвоздем? Вашей писательской фантазии хватило только на гвоздь?! – Катерина стащила половик и прижала его к своей груди.
В принципе, это был не ее половик, а Вероники. Объясняй потом, что он пострадал от сумасшедшего писателя, который проковырял его гвоздем."
"– Безусловно, – съязвил Карпатов, израсходовав всю пену из огнетушителя, – моя фантазия с вашей не идет ни в какое сравнение! Я бы недодумался вилять своей задницей перед рогатой скотиной.
– А! – обрадовалась Катерина неожиданному открытию.
