Он вернулся к ней и удивленно уставился на рыжую голову.
– Я же говорил тебе, Эмма, – тоскливо произнес писатель, – ты суешься в самые непотребные места. Эта дыра для того, чтобы подглядывать и подслушивать, а не для того, чтобы затыкать ее твоими прелестями.
– Неправда! Не верьте ему! – обиделась Катерина. – Эта дыра совсем не для подглядывания и подслушивания. Эта дыра для того, чтобы…
– Для чего? – прищурился Карпатов, и его левый глаз задергался от возбуждения.
– Да для чего угодно! – нашлась Катерина. – Хочет она совать туда голову, так пусть сует! Не волнуйтесь, Эмма, суйте спокойно.
Ишь, нашелся указчик!
– Да, – пробормотала обескураженная Эмма, – я захотела и сунула! И ты мне не указчик, Жорж!
– Что бы сказала твоя мама?! – воскликнул Карпатов и попытался помочь бывшей жене протолкнуть голову на другую сторону забора.
– Не трогай меня! – завопила Эмма. – Захотела и сунула! Может быть, мне здесь вполне комфортно. Может быть, здесь я чувствую себя, словно на эшафоте перед казнью. – Она напустила на миленькое личико трагизма и пролила горючую слезу.
– А ты – мой палач! Бездушный и бессердечный. Милая моя, – она не видела Катерину, но обращалась к ней, – вы даже представить себе не можете, какой он бездушный и бессердечный!
– Почему же не могу, – пожала плечами та, – очень даже могу представить.
– Ах, так?! – взревел Карпатов, сверля Катерину яростным взглядом – Так я бездушный и бессердечный?! Все, больше разговаривать не о чем! – Он повернулся и широкими шагами направился к крыльцу.
– Жорик! Погоди! Я передумала. Мы ведь с тобой так и не договорили, – опомнилась Эмма.
– С тобой нам тем более не о чем говорить, – заявил Карпатов, не оборачиваясь.
– Если она здесь зависнет и умрет, – пискнула ему вслед Катерина, досадуя на то, что, не подумав, в очередной раз ляпнула глупость, – то в этом будет только ваша вина, Жорик.
Карпатов резко развернулся и подошел к забору.
– Никогда, – он зашипел звенящим шепотом Катерине, – никогда не называйте меня Жориком!
– Хорошо, Жорж, хорошо! – застонала Эмма, которой надоело торчать в дыре.
– Мы не будем тебя так называть. Только помоги мне выбраться отсюда.
– Я же бездушный и безжалостный! – скривился Карпатов.
– Мы погорячились, – поспешила оправдаться Катерина."
"– Нравится мне это «мы», – усмехнулся Карпатов и принялся вытаскивать голову бывшей жены из дыры. – Одно условие! Как только я тебе помогу, ты сядешь в автомобиль и уедешь! – Эмма попыталась ему кивнуть.
