Любовь в Академии Магии

А кому она нужна, дама не первой свежести, менеджер тряпки и ведра, да еще и не здоровая. Никаких перспектив. А тут, она молода, имеет какие-то способности. Уж кем-кем, но дурой Любовь Павловна не была, случай с Василием не считается.

— Вы правы, моя драгоценная мисс, давайте я провожу вас в новую палату, и вызову кого-нибудь из учебной части, чтобы определить какие знания нужно освоить в первую очередь. Ведь элементарные навыки никуда не ушли.

— Мне кажется все, что можно считать рефлексами или мышечной памятью, или что мы делаем не задумываясь, осталось.

А вот кто я, где я, и для чего нужны какие-то вещи, да как они называются, не помню.

— В моей практике были случаи частичной потери памяти, обычно они связаны с отторжением чего-то неприятного или страшного для пациента.

— Видимо, учеба здесь не сахар, — рассмеялась Люба, а потом, спохватившись, поправилась. — Да и вся жизнь моя, раз я её не помню.

— Ничего, хороший менталист это исправит, вот вернется ректор и займется вами.

Да и не только, а то распоясались совсем некоторые студенты.

— А кстати, кто это был? Парень, которого вы выгнали? — решила уточнить женщина, мало ли что её связывает с этим мужланом.

— Зачем вам это знать? — прорезались ревнивые нотки в голосе лекаря. — Хотите продолжить?

— Что вы, увольте, — ужаснулась Любовь Павловна. — Но мне ещё здесь учиться и явно с этим кадром я столкнусь не раз.

— Ну да, конечно, тем более, подозреваю, именно он виноват в вашем «выгорании», моя драгоценная мисс.

Ульрих Фламе, внучатый племянник императора.

— Все чудесатее и чудесатее, — прошептала Люба, понимая, что предыдущая владелица тела была готова умереть, лишь бы отделаться от подобного преследователя. — «От одних «богатеньких» деточек к другим, везучая ты, Любка. Но ничего, мы еще поборемся», — подумала она.

После этого разговора, лекарь проводил её в другую комнату, ничем особо не отличающуюся от предыдущей, разве что на двери была пластина, к которой он поднес ладонь и произнес своё имя.

И заставив Любу повторить его действия, пообещал, что теперь никто кроме неё, медперсонала и высшего руководства Академии зайти в палату не сможет."

"— Простите, лекарь Аларион, а можно мне книжек каких-нибудь, про историю, географию, или устав академии хотя бы. Утолить информационный голод, так сказать, а то боюсь, я сойду с ума в четырех стенах.