Любовь в академии

— Тебе! Зачем было пробуждать артефакт прямо в коридоре?

— Я, наверное, тебя сейчас ух как удивлю, но я понятия не имею, как происходит это самое пробуждение. И потом, ты что забыл? Я же Нулевка. Значит, сундук изменился по собственному желанию. И мне на радость, — на всякий случай добавила я, решив дружить со своенравным хранилищем личных вещей.

Иначе фиг я получу их обратно.

— Допустим. Тогда идем, — кивнул Норгат и взял меня за руку, твердо решив сопроводить меня до пункта назначения.

— Эй! А как же чемоданосундук? — скороговоркой выпалила я.

— Если он такой умный, что смог изменить форму, придумает, как очутиться рядом с хозяйкой. Или останется голодным, — язвительно сообщил дракон моему чемодану.

И уверенно потянул меня прочь.

— На твоем месте я бы не оглядывался, — как ни в чем не бывало продолжал просвещать меня Норгат. — Разумные артефакты — всеобщая головная боль. А уже если садятся на голову владельцу и выходят из-под контроля, то тут только сжечь и развеять пепел.

Почувствовав, что дракон не преувеличивает, я послушно зашагала рядом.

Мама упоминала в своих книгах разумные артефакты наравне с разумной дикой магией. Считалось, что не найдя достойного живого сосуда эта магия выбирает неодушевленное вместилище, пробуждая к жизни самые причудливые предметы. Так что шанс, что у меня теперь имелся не обычный чемодан, а чумовой, то есть с придурью, была высокой. То, что нужно, чтобы повысить градус моего попадания и не позволять расслабляться.

И раз уж я дала себе слово, что не стану растекаться мозгами в стрессовой ситуации, то пора бы все выяснить:

— Ты сказал Эдмарду, что ректор Кхаал попросил тебя меня встретить.

— Я соврал. Ректор меня не просил, — угрюмо объявил дракон.

— Понятно.

Значит, Норгат соврал, чтобы спровадить прилипчивую птичку феникса. Не то чтобы я была против, скорее, меня теперь волновало другое.

— Раз ректор тебя не просил, то тогда зачем ты мне помогаешь? — спросила я, старательно изучая пол.

Почему-то мне было сложно смотреть в глаза дракона.

Наверное, потому что кроме них я больше вообще ничего не видела, а понимать начинала еще меньше. Они затягивали, как те темные омуты, в которых не пойми, что водится…

— Почему помогаю? — тихий хмык прямо-таки намекал, что помощью Норгат свое участие не считает. — Вариант “проспорил” тебя устроит?

— Ого. Вы и тут уважаете эту развлекуху… — как можно безразличнее произнесла я.

От мысли, что толпа бугаев может сделать меня объектом спора, сделалось совсем нерадостно.